Верея

Все на горе прекрасно знали, что Бирель У-Танг не принадлежит по крови народу, который возглавляет. А значит, королевские дети являлись полукровками. Но со временем всё стало на свои места. Народ успокоился, когда на свет появился Самбор. Он был таким же, как и они: зеленоватым, крупным и черноволосым. Когда родились я и Волибор, никто уже не боялся, ведь по закону именно Самбор должен был взойти на трон после отца.

Иду к брату навстречу и касаюсь его лица.

– Как жаль, что не могу увидеть тебя. Моё искажённое болью лицо ты, скорее всего, забудешь, как и всех нас.

Всё, что здесь происходило…

– Журри, – он берёт мои ладони в свои. – Я вернусь, лишь найду камень. Не считай меня дураком. Я постараюсь, слышишь? И даже если забуду, то буду помнить хорошее, ведь этого было так много. Пообещай мне одно. Не ищи ни с кем встречи и не верь тому, кого не знаешь.

Его глазами я видела, как отдаляюсь. Во мне не было горечи или жалости, словно знаю, что так будет лучше. Каждый из нас знал что-то, чего не знают другие.

Моей тайной было то, что смерть матери неизбежна, как и отца. Я увидела это ещё в детстве, когда мир вокруг был таким счастливым и светлым, что просто не поверила. Волибору явился какой-то человек, Самбор и вовсе пропал. Что же происходит? Было ли мое видение о матери тоже связано с незнакомцем? И что породила наша семья? Смерть? Спасение? Для чего происходит всё так, как происходит?

Обернувшись на гору, я ничего не увидела. Может оно и к лучшему. Когда вернулась, меня сожрала тишина и холод, равнодушие отца и бред спящей матери.

Когда всё так резко изменилось? В какой момент мать предала наше счастье, этого не желая, и позволила себе утонуть в беспамятстве? Она ведь так ничего нам и не рассказала.

Никогда не ощущала такого количества пустоты и молчания. Я осталась одна и не имела возможности даже увидеть мать или отца, ведь они не хотели видеть друг друга. Но чувствую чьё-то легкое, почти неощутимое присутствие рядом. Оно было тяжёлым и сильным по своей натуре, но преисполнено печалью.

Кажется, мы очень похожи. Что-то родное и знакомое веет от духа, который иногда скрашивает моё одиночество за завтраком и обедом. У него есть запах и температура, даже звук. Каждый раз, когда комната наполняется ароматом сырости и болот, я понимаю, что не одна.

Всё вокруг перестало дышать, время словно застыло. Город замер, жизнь в нём остановилась. Несколько лет мне приходилось пытаться поддерживать её, но в конце осознала, что бесполезно.