Моя мама – ведьма

Я лихорадочно соображаю, припоминая, что мама мне рассказывала о черномагии. Наша ветвь никогда не считалась уж очень надежной, но какие-то общие понятия о семейной специализации у нас были. Хотя бы даже и потому, что оставшись без основного промысла, Елагины быстро перепрофилировались из черномагов в специалистов по защите от черномагии. Это было ценно, разумеется.

Черномагия – всегда адресная. В этом и смысл любых заклинаний. Адресная смертносносная магия, которой не нужен никакой повод для возникновения и действия.

Ей нужен не кто-нибудь, а мой сын. И судя по тому, как медленно ориентируется “гусеница” – она ориентируется по своим, скудным магическим чувствам. И вправду. Проникнуть из вне было бы сложнее.

Но ведь магическое чутье вот такого вот субъекта силы можно обмануть.

Не всем, но мне-то можно! Я – мать. И точно знаю, что сын Аджита Махавирского – кровь от моей крови, плоть от моей плоти.

Незаметно свешиваю руку за забор, по-прежнему всей своей душой транслируя защитным заклинаниям мирные намерения.

Их сложно обмануть. Но у меня даже в уме нет обманывать. Я никому не наврежу. Только защищу сына. Все!

Зажимаю запястье, в которое впились две змеиные головки моего браслета.

– Всего две капли, – прошу у духов, что сейчас присосались к моей крови и упиваются сладчайшим лакомством ведьмовской жизни. Такое угощение редко достается примитивным духам вроде этих, обрученным ведьмами в запирающий артефакт.

Духи отвечают мне недовольным шипением. Но все-таки соглашаются, позволяют паре капель моей крови вырваться из проколотых тонкими зубами змей и упасть на землю.

Да, вот так!

Быстрыми магическими головастиками проносятся эти капли в траве стрельбища. Сталкиваются друг с другом в трех шагах от моего сына. Формируют, согласно моему приказу его волшебную копию. Пока еще – незримую. И черная дрянь удивленно замирает, удивленно водя острым жалом из стороны в стороны. Ей не под силу определить настоящего. Обе цели кажутся ей одинаковыми. Однако радоваться мне рано.

Я еще не победила.

– Ну же, ну же, – шепчу, наблюдая за гусеницей, – давай, крошка, заглатывай мою наживку.

Сомневается, тварь!

А ведь я не могу её атаковать. Я и так рискую, потому что во время любых общественных мероприятий колдовать запрещено. Даже Праша с её веером рискует, но за такую бытовую мелочь никто карать не будет, а вот за то, что ты пользовал магию крови на соревновательном поле – за это может немаленький срок на каторгу прилететь.