Холодное сердце пустыни

– Что ж, пусть так и будет, – огонь светляков причудливо плясал в лиловых глазах магика, казалось, что он смотрит не на Пауля, а куда-то вглубь, пронизывая до самого дна души.

– Именем Эльяса эль Мора приглашаю тебя в свой дом, господин Ландерс, и ты пробудешь моим гостем до той самой поры, как сам не шагнешь за порог. Даешь ли ты слово никакими известными тебе способами не вредить мне, хозяину, что готов тебя принять?

Черная тонкая магическая змейка обвилась вокруг запястья Пауля будто живая, настоящая.

– Даю слово не платить злом за щедрость и смертью за гостеприимство.

И пусть Вороний Король спросит с меня кровью, если я нарушу клятву.

У змейки ярко вспыхнули глаза, и она прижалась холодным брюхом к запястью Пауля. Растаяла. Чтобы появиться снова, если он вздумает нарушить клятву.

– Ну что ж, – Аман разжал пальцы, встряхивая кисть, и между его пальцами затрещали магические искры, – будем надеяться, нам не придется отвлекать Его Черное Величество. Ты можешь войти, Пауль. Мун, ты тоже заходи в дом.

Падме уже наверняка заварила чай.

Мун, кажется, от этого даже воздухом подавилась.

– Господин Аман, мне нужно домой, – возразила она, сцепляя пальцы на руках, – если хозяин проснется, и меня не будет…

– Ерунда, – Аман отмахнулся, – Мансул сроду не просыпается раньше полудня, на рассвете уйдешь. А сейчас – мы не пустим тебя шастать по улице. Духи уже проснулись. Мы же не можем пустить тебя рисковать своей шкурой. Так ведь, господин Ландерс?

– Справедливо, – это Пауль говорил не без облегчения.

Отпускать девушку ему и вправду не хотелось. Да, рано или поздно придется это сделать, но хорошо, что сейчас имелся повод этого не допустить.

Темные глаза Мун, непроницаемые, усталые, скользнули на лицо Пауля, а потом вернулись к Аману.

– Заходи, сахарная, поди, не съем тебя, господин Ландерс не даст, – подмигнул девушке магик.

А она – все еще молчала, в сомнении поджав губы. Понятное дело, ей не хотелось получать наказание, но ведь все еще могло обойтись.

– Мун, останься до рассвета, я тебя прошу, – умоляюще выдохнул Пауль, – иначе я пойду тебя провожать, а кто знает, найду ли я без тебя дом господина Амана.

Девушка закатила глаза. Видимо, притвориться глупцом, способным заблудиться в трех соснах, у Пауля так себе получилось.

И нет, что значило “я тебя прошу” – для неё? Пауль был для неё случайным знакомцем, да, выручившим её из беды, но она уже отплатила ему как могла. Не до конца же жизни ей кланяться Паулю в ноги.