Уйти от пасности. Я еще вернусь

Но вдруг, осмыслив последние слова Риты, задала вопрос:

– Почему ты думаешь, что мне могут понравиться только красивые мужчины?

– Потому что (теперь я могу в этом признаться) я несколько раз пыталась свести тебя с вполне положительными мужчинами, но все мои старания заканчивались нулевым результатом, хотя им ты очень нравилась.

– Я даже не догадывалась, что ты у нас что-то вроде свахи, – Даша засмеялась, но вдруг встрепенулась: они уже подъехали к вокзалу. – Мы приехали. Спасибо тебе, Рита. Ты можешь этим же такси вернуться домой.

– Нет-нет, я побуду с тобой еще немного.

Они попрощались только тогда, когда Даша, за сорок минут до отхода поезда, купила билет.

– Возвращайся быстрее. Мне так важно, чтобы ты была рядом. Ты как связная ниточка с моей дорогой доченькой и Игорем.

– Я позвоню.

* * *

Сидя на скамейке в зале ожидания, Даша думала о тете. Сначала она хотела позвонить женщине, той, что ответила ей на звонок, но, немного поразмыслив, передумала.

Поезд подошел к Черкассово на другой день около семи часов вечера.

Узнав, что больница от вокзала недалеко, а всего в двух остановках автобуса она через несколько минут уже стояла возле входа. Приемные часы закончились. Даша вошла в дверь, рядом с которой стояла машина «Скорой помощи», но была остановлена строгим окриком дежурной.

– Сейчас же покиньте помещение! Кто позволил вам войти?

– Я только что приехала из другого города, – пытаясь вызвать сочувствие у строгой женщины, заговорила Даша, – мне нужно срочно повидать больную родственницу.

Но дежурная была непримирима. «И что это я мямлю», – разозлившись, подумала Даша и мгновенно собрав в кулак всю свою волю, применила легкий гипноз. И результат не замедлил сказаться. Дежурная смягчилась и милостиво разрешила ей войти в помещение, и даже подробно рассказала, как дойти до палаты.

Войдя в палату, она сразу же узнала лежащую на кровати у двери тетю, хотя та выглядела исхудавшей и изможденной. Сейчас она была похожа на свою сестру, мать Даши, когда та умирала в больнице от такой же болезни.

Даша с жалостью смотрела на младшую сестру матери, которая еще год назад была моложавой миловидной женщиной шестидесяти пяти лет. А теперь кожа на лице обвисла, морщины избороздили щеки и шею. От жалости к тете и от сожаления, что в свое время она не могла спасти мать, у нее сдавило сердце. Тетя смотрела на нее, не узнавая. Очевидно, ей вкололи какой-то болеутоляющий препарат и дали снотворных таблеток, но она еще не заснула.