Уйти от пасности. Я еще вернусь

Ты уже достаточно взрослая, чтобы прокормить себя.

Из глаз Маши полились слезы, но, проглотив ком в горле, она сказала довольно спокойным голосом:

– До свидания, мама, и передай братику, что я его люблю.

– Вот еще, сама передай, он стоит рядом со мной.

– Маша, я тебя тоже люблю, – послышался тоненький голосок младшего братишки.

– Спасибо, родной. До свидания. Теперь увидимся нескоро.

И она, положив трубку, громко зарыдала.

Даша обняла девушку за плечи.

– Маша, ты можешь все свои деньги перевести на счет брата с условием, что брат сможет получить их только по достижении 18 лет.

– А как же…

– Не беспокойся, заработаем, – уверенно сказала Даша.

Конечно, Маша так и сделала, оставив себе только те несколько тысяч, которые были у нее в кошельке. А вечером позвонила матери и сказала ей о деньгах. Девушка думала, что мать начнет ругаться, но она вдруг спросила?

– А как же ты?

– Заработаю.

– Извини меня, – тихо сказала мать.

* * *

В поезде тетя все время переживала за оставшуюся квартиру и выражала беспокойство тем, что риэлтор может обмануть ее. А Даша думала, что ни квартира, ни деньги им вовсе не понадобятся и надо подумать, как в случае продажи перевести и эти деньги на счет Машиного брата.

На вокзале их встретила Рита, которой Даша позвонила перед отъездом из Черкассово. Тетю и Машу разместили в комнате Саши, в которой кроме кровати было раздвижное кресло.

У Даши оставалась только одна тысяча рублей, и она думала, что ей нужно срочно продавать дачу. И, к ее радости, на третий день пребывания в городе позвонил какой-то покупатель; по разговору она поняла, что это был не тот, который уже приезжал на дачу с парой пожилых людей. Ну что ж, если те люди не звонят, то, очевидно, нашли лучший вариант.

Покупатель пожелал осмотреть дачный участок, и Даша назначила встречу во второй половине дня. Рита, поскольку была суббота, проявила желание поехать с ней.

Был конец апреля, и на участках уже копошились люди, но, слава богу, на соседних участках никого не оказалось. Даше было неловко встречаться со знакомыми, потому что не хотелось объясняться: почему да отчего она так помолодела.