Измени со мной

– Я выберу время и место! И не увиливать! – возмутилась она моим невниманием. Чего жалуется, я вон на всё уже согласен. Потому что…

Она идёт ко мне…

Или не ко мне, а к кексам, но мне без разницы. У меня паралич нервной деятельности, включая функции мозга.

– Хорошо, Кать! Прости меня неуклюжего, я нечаянно, – я обратил на неё внимание, понял, что вытираю там, где девушек лапать некультурно, но она всё равно не против. – Ты мне напиши потом, хорошо? Сейчас беги, пока тебя не увидели с этим пятнищем!

– Ой, да! – от мысли, что она может опозориться на весь офис, Беляеву, как ветром сдуло, и она умчалась в свой кабинет, зализывать раны… в смысле ожоги от моего горячего кофе, и обморожения от холодного внимания.

Я тут же подскочил как ошпаренный, что в принципе было объективной реальностью, и подошёл к кофеварке, чтобы изобразить, что именно это мне здесь и сейчас и нужно. Просто шёл мимо из своего кабинета куда-то на север и решил заглянуть в кухню, наполнить кружку горячим безвкусным кофе. Обычный вторник в офисе…

– Привет, – Кристина поставила свою кружку на стол, и открыла шкафчик, где стояла коробка с чайными пакетиками.

Она со мной разговаривает! Я выдохнул как полный дебил, но, кажется, достаточно тихо, чтобы не услышала этого позора.

– Привет, как ты себя чувствуешь? Голова не болит после вчерашнего?

Кристина спокойно уложила пакетик в кружку, включила чайник и только после этого обернулась на меня.

– Не болит, – ответила Крис, но её взгляд опустился на мои брюки, где прямо по ширинке расползлось тёмное пятно.

Она же не думает, что я увлажнил штаны с другой стороны, глядя на надутые порно-губы нашей кадровички? Значит, слухи всё-таки ползали и добрались даже до Крис?

– У меня с ней ничего нет! – выпалил я, кажется, краснея.

Кристина подняла взгляд и недоумённо моргнула, от её невообразимых глаз у меня засосало под ложечкой.

– Жаль, я бы желала тебе настоящего счастья, даже с Катей! – с жаром сказала она.

Даже? Что значит, даже? Да на Катю пол-отдела разработки в ночную смену медитирует, а мне и напрягаться не надо!

– В смысле? – я тупил, такое при ней бывает.

– Ну, тогда ты бы не стал говорить мне такие вещи про Матвея, – она вновь опустила глаза и отвернулась к своей красивой прозрачной кружечке с какими-то иероглифами, чтобы поправить верёвочку у чайного пакетика, будто ей неудобно лежать.

Блин, я её расстроил, кажется, очень сильно.