Ретроспектива

– А это не так?

– Нет!

«Не ты ли вышвырнул меня на прошлой неделе, потому что опасался остаться с влюблённой в тебя девушкой наедине?»

Мира понимала, это тут ни при чём, но обида ещё не забылась.

Теодор сел. Провёл по волосам пальцами. Волнистые локоны упали на его лоб в совершенном беспорядке. Само воплощение искусства.

– Позволишь воспользоваться ванной комнатой? – прозвучало привычно галантно и деликатно.

– Под раковиной, третий ящик снизу.

– Что?

– Зубная щётка и полотенце.

Он встал.

– Обойдусь.

***

Теодор уступил ванную спустя пару минут. Мира долго стояла под душем, смывая с себя вчерашний вечер. Ждала, пока исчезнет ощущение сжимающего виски обруча. Она задерживалась нарочно, давая Теодору время набраться смелости и уйти. Затем долго сушила волосы полотенцем.

Теодор нашёлся на кухне. Полностью упакованный – обувь, пальто. Его осанку очерчивало солнечным светом из окна. Он смотрел на маленькую картину, занимающую северную стену. Два удаляющихся за горизонт кораблика, намеренно сдающиеся во власть морской пучины.

Поняв, что уже не один в комнате, Теодор обернулся. Скользнул взглядом по фигуре Миры, затянутую в вафельный халат. Недоверчиво, внимательно.

– Выглядит дорого, – прокомментировал он, запоздало указав на картину.

– Купила именно поэтому. Это местный художник, – Мира заглянула в холодильник. – Завтрак?

– Нет, спасибо.

– Хотя бы кофе.

– Не нужно, – Ответы угрюмы. Не слишком вдохновляющее начало. Ну, не очень-то и хотелось. Мира вообще рассчитывала, что непрошенный гость улизнёт, пока она принимала душ. Хотя, если он не ушёл вчера, странно с его стороны сбегать сейчас. Видимо, у него есть мотивы остаться. У него всегда на всё находятся объяснения. Такие чётко сформулированные, правильные.

Мира опёрлась на столешницу. Теодор, до этого рассматривающий стену многоэтажки за окном, тоже обернулся.

– Тебе не нужно ждать подходящего момента. Хочешь уйти – уходи. Не парься, насколько это не по-джентльменски. Спасибо, что побыл со мной вчера.

– Если это то, чего ты хочешь, я уйду.

В воздухе застыла намечающаяся взаимная издёвка. Теодор выражал собой привычное спокойствие. Даже здесь, в доме Миры, он оставался хозяином.

– Нет, это не то, чего я хочу. Но не надо делать мне одолжение. Не нужно нянчиться со мной.