Нагуаль

Обычно Фэй со смехом убегала от поклонников, которые звали ее в кафе, – ей нравилось оставаться недосягаемой и неуловимой, да и кто-то, по-настоящему достойный ее, пока не встретился, – но в Хантере ее буквально обезоружила и покорила настойчивость, и отказать она не сумела. И потом чуть-чуть жалела, что у Фокса нет такой железобетонной твердости в характере: его солнечная улыбка и извечное чувство юмора избавляли ее от плохого настроения, что бы ни стряслось.

С Хантером Фэй потеряла невинность на третьем свидании, прямо в его «Порше» на стоянке у кинотеатра, подстелив под себя его рубашку, чтобы не испачкать кровью светло-бежевое кожаное сиденье.

Его идеальное мускулистое тело сводило ее с ума, и она радовалась, что не пришлось жалеть о смелом поступке. Он завоевал ее и светился от удовольствия, поэтому с легкостью дал обещание, что никто не узнает об их близости. Фэй даже не сомневалась, что он сдержит клятву. «Это же Хантер, – фыркнула бы она, закатив глаза, если бы кто-то вздумал спросить ее об этом, – он слишком упрям, чтобы не выполнять обещания».

Фокс и Фэй долго кружили друг вокруг друга. Их флирт был дразнящим, как аромат хорошего вина, напряжение между ними звенело, как натянутая струна. Хантер мрачно наблюдал за их пикировками и смехом, но упрекнуть Фэй ни в чем не мог: во-первых, такой стиль общения она практиковала со многими знакомыми, во-вторых, отношения они все-таки не афишировали по ее просьбе, скрываясь, якобы, от ее строгих родителей. Наконец, как-то раз Хантер простыл, битых два часа поджидая Фэй под ее окнами на ветру, и свалился с температурой, а она пришла его навестить и захватила с собой в подарок теплый шарф и термос с травяным чаем.

Дверь ей открыл Фокс, он же и поведал, сверкая своими заманчивыми зелеными глазами, что Хантер спит под действием лекарств, родители укатили куда-то по делам, а ему самому чертовски скучно в одиночестве. В руке парня виднелась раскрытая книга. «Достоевский, – прочла Фэй на обложке, – «Преступление и наказание». Она презрительно сморщила носик.

А затем с удовольствием развеяла свою и его скуку, занимаясь с Фоксом любовью на диване в гостиной большого, добротного дома. Парень целовался так, что у нее душа в пятки уходила, одними губами мог превратить ее тело в рассыпчатый песок, утекающий сквозь пальцы, нежно отводил волосы от ее раскрасневшегося, мокрого лица и шептал ласковые слова. С него она тоже взяла клятву о неразглашении отношений.