Нагуаль

Что-то такое он делал со мной, раз я сама принялась царапать его ягодицы и спину, облизывать губы, пересыхающие без его поцелуев, позабыв про то, что на временных параллелях мы – неравнозначные партнеры. Наверное, лишившись якорей, я была слишком беззащитной перед реальностью и слишком тянулась к Джеймсу вопреки всему, потому что хотела рядом такого мужчину: красивого, сильного, упрямого, горячего в постели. Я отдавалась ему, доверчиво распахнув сердце, и не стеснялась того, что лежу под ним, широко раскрыв бедра, и выгибаюсь от судорог наслаждения, пока он, приподнявшись на вытянутых руках, изучает мое лицо.

Затуманенным взглядом изучает, но все же слишком внимательным.

Свой оргазм он испытал беззвучно, только крепче стиснул меня в объятиях, впился губами в шею – сердце в грудной клетке колотилось, как сумасшедшее, я ощущала его удары в собственных ребрах. Мне было так хорошо, слишком хорошо, чтобы что-то связно понимать, поэтому я лишь провела ладонью по влажному от пота лбу Джеймса, нежно поцеловала в губы, прошептала:

– Хантер…

Мне хотелось порадовать его еще немного.

Он устало улыбнулся, коснулся губами моей щеки, затем рывком поднялся с постели, голым через всю квартиру пошел на кухню – хотел пить. Я скрутилась в клубок на нашей развороченной постели и, кажется, глупо хихикала, следя взглядом за его крепкими и чуть волосатыми ягодицами. Джеймс открыл холодильник, достал бутылку воды, повернулся ко мне, демонстративно приложил ко лбу, потом к груди, чтобы охладиться, – белые полоски шрамов исказились за пластиком, как в кривом зеркале, – приподнял бровь, мол, чего смеешься? Я хохотала еще сильнее. Я была счастлива. Я усиленно расставляла якоря, за которые смогла бы цепляться, обустраивая свою новую, пока еще незнакомую жизнь.

– Пить хочешь? – крикнул он мне.

– Да! – закричала я в ответ, приглаживая взлохмаченные волосы. Кричать было не обязательно, мы бы услышали друг друга и так, но почему-то казалось веселее.

Джеймс налил воды в стакан, принес мне, я глотала и смущенно отводила взгляд, потому что он по-прежнему стоял голым, но теперь уже лицом ко мне и очень близко, и мне чертовски нравилось, как он выглядит и с этого ракурса. Потом он забрал наполовину пустой стакан, отставил его на тумбочку и склонился надо мной.

– Ну? Даже теперь ничего не вспомнила?

– Нет! – беззаботно улыбнулась я и тряхнула головой, разметав и без того лохматые волосы по плечам.