Мистические истории. Ребенок, которого увели фейри

Но тут она сказала себе: что за досада разрознивать комплект, да и когда еще попадет в руки такое добротное и красивое белье из старых времен? И она отложила в сторону нарядные простыни и взяла на саван одну из тех, которые тетка Джоанна застилала обычно: чистую, но грубую и обтрепанную. В самый раз сойдет, чтобы гнить в могиле. Не греховная ли это расточительность – отдать на потребу червям прекрасное белое белье из запасов тетки Джоанны? Во всем остальном похороны прошли по первому разряду. Усопшую положили в вязовый гроб – не в какой-нибудь простецкий сосновый, для бедняков; на крышке красовался нарядный герб из баббита[29 - Баббит — сплав на основе олова, с добавлением меди, свинца, сурьмы и других компонентов.

].

К тому же рекой лился джин, на столе стояли лепешки и сыр, и за все это заплатили Хокины. Меж гостей, что ели, пили и утирали глаза, разговор велся больше не о добродетелях покойной, а о щедрости ее соседей.

Мистер и миссис Хокин слушали и упивались. Ничто так не ублажает душу, как сознание, что твои заслуги оценены по достоинству.

Джейбес вполголоса хвастался одному из соседей, что не пожалел денег: на могиле установят красивый камень с резной надписью, по два пенса за букву. Имя тетушки Джоанны, дата кончины, возраст, две строчки из ее любимого гимна – о том, что истинная обитель человека не земля, а небеса.

Не часто Элизабет Хокин проливала слезы, но тут всплакнула, вспоминая умершую и радуясь тому, как оценили односельчане их с мужем старания. Но вот короткий зимний день подошел к концу, участники похорон, подкрепившись едой и питьем, разошлись с миром, и Хокины остались вдвоем.

– Замечательный был день, – промолвил Джейбес.

– Да, – подхватила Элизабет, – народу пришло видимо-невидимо.

– После этих похорон соседи нас страх как зауважали.

– Хотела бы я посмотреть на того, кто, как мы, не поскупился бы для бедной безродной старухи. Учти к тому же, что она за десять – двенадцать лет задолжала мне кучу денег за молоко и масло.

– Ну ладно, я всегда знал, что награда добродетели в ней самой[30 - …награда добродетели в ней самой.

 – Крылатое выражение, восходящее к античной эпохе; встречается, в частности, в «Письмах с Понта» (13–17 н. э.; кн. II, письмо 3, ст. 12: «…добродетель сама служит наградой себе». – Перев. М. Гаспарова) римского поэта Публия Овидия Назона (43 до н. э. – 18 н. э.) и в трактате «О блаженной жизни» (ок. 59; гл. 9, § 4: «Тебя интересует, что я хочу извлечь из добродетели? Ее саму.