Мой враг, моя любимая

Торс казался вылепленным рукой скульптора. Засохшие потеки крови на груди и вдоль плоского живота с аккуратной пупочной впадинкой – но ни одной открытой раны. Это его кровь или чужая?!

На ребрах пленника виднелись тонкие красные рубцы. Каким оружием нанесли такие? У моего отца был самый обширный арсенал в стране, но я так и не смогла мысленно подобрать подходящее. Еще один рубец, по виду очень старый, располагался выше левой грудной мышцы. Тут сомнений не возникло: след от выстрела. Парню повезло когда-то, раз он до сих пор живой.

В какую же заварушку он тогда попал? Казалось, я читаю историю его жизни по следам на коже.

Мужчина стоял, склонив голову к плечу и закрыв глаза. Отдыхал, пока появилась возможность. Я заметила, как покраснели запястья, раздраженные постоянным соприкосновением с железом. Наверняка неприятное ощущение.

Как только я остановилась в нескольких шагах от пленника, он выпрямился и посмотрел на меня. Пожалуй, женщины сходили с ума от желания заправить прядку непослушных волос ему за ухо – слишком уж соблазнительным это казалось.

– Ты – Кира, – произнес мужчина утвердительно.

Чуть помедлив, я кивнула. Должно быть, где-то подслушал мое имя, потому что я совершенно точно не говорила ему сама.

– Ты не из гетто, – настал мой черед говорить знающим тоном. Пусть не думает, что он один тут сможет долго сохранять свое инкогнито.

– Нет, – мужчина едва заметно качнул головой. Волосы еще больше упали на глаза.

У меня прямо руки зачесались их поправить. Я сжала кулаки и спрятала их за спину.

– Таким, как ты, запрещено жить вне гетто.

Слабая и полная презрения улыбка тронула его губы. Так и захотелось стереть ее с самодовольного лица.

– Если ты каким-то образом обитаешь без желтого билета, тебе могут дать самую строгую меру наказания, – напомнила я.

Так называемый желтый билет, а на самом деле – справку о принадлежности к гетто, давали всем лекхе, которые не нарушали закон и жили мирно в своих колониях.

Из бесед отца с братьями я слышала, что если полиция ловила в городе лекхе без желтого билета в кармане, это каралось очень и очень сурово.

Пленник все увереннее расправлял плечи, словно был хозяином ситуации.

– У меня есть паспорт, – заявил он.

– Но это невозможно! Паспорт дают только людям! Обычным людям! Не таким… как ты.

Кажется, мне удалось задеть его за больное. Лицо пленника помрачнело.