Чужестранка

Так вот, Митька был их инициатором.

– Не бывать тебе богатым… Чего приперся? – уже было начала я, как мужчина вскинул руки.

– Сдаюсь… Знаю, виноват по всем пунктам, прошу прощения. Но я здесь по работе: три месяца назад в хату вашу пара пьянчуг залезла, протокол составили, а подписать протокол и вещи забрать некому было. Забери, а?.. А то не по себе от побрякушек этих. Или, хочешь, я тебе все привезу вечерком? Заодно поболтаем. – Делать было все равно нечего, поэтому я согласилась.

3

Весь день я убирала на улице, после чего плюнула на сорняки и, заплатив соседскому мальчишке, спокойно принялась готовиться к ужину, разбирая принесенные продукты.

– Так-с… вафли… бурбон. Нет, бурбон жалко. Водка, уже лучше… Но все равно нет. Если хочет выпить, путь приносит свое, – сказала я. Когда посмотрела на упаковку риса и разморозившуюся за ночь курицу, решение пришло само.

– Именем «плов» я тебя нарекаю, – произнесла я с улыбкой, начав творить угощение, и лишь к обеду я пришла к выводу, что прогуляться все же придется, так как ни чая, ни сахара, ни тем более кофе я так и не купила, не говоря про остальные продукты.

Пройдя за день практически полкилометра, я как раз успела к визиту гостей – именно гостей, поскольку Митяй пришел не один, с ним была юркая конопатая малышка с огромными васильковыми глазами.

– Знакомься, это Васька, моя дочка, – с порога представил он мне девочку.

Девочка была словно солнышко, однако некоторые особенности бросались в глаза: ребенок не говорил, теребя кролика, у которого был зашит рот.

– Чего же на пороге стоите, коль с добром пришли, входите, – произнесла я зазубренную фразу, и гости вошли в дом, но игрушка ребенка до сих пор тревожила меня, от нее веяло непонятным могильным холодом.

Митя принес бутылку домашнего вина, которым их семья всегда славилась.

– А разве можно? – с усмешкой произнесла я, пока Митя снимал фуражку.

– Так это же для себя, а не для продажи, – стушевался мужчина, но, заметив мою улыбку, тут же успокоился.

Когда я усадила гостей за стол, мы начали разговаривать обо всем на свете, так продолжалось до глубокой ночи. Девочка откровенно скучала и вскоре уснула в гостевой, хотя раньше это была моя спальня.

– Что с ней стряслось? – как бы невзначай произнесла я, моя посуду на кухне, пока Митяй натирал тарелки.