Наследие

Блюдечко вдруг погасло, оставив негодующего домового.

– Бедный я, несчастный. Дома два, а я один. Но делать нечего, а то еще в мухомор превратит, с нее станется.

Знакомство с местным населением

Местные жители долго крестились, когда из черной рощи выбежала маленькая избушка на куриных ножках. Высота ее ног была не более двух метров, а следом за ней медленно и величаво двигалась старая изба. Это были величавые хоромы, но в весьма плачевном состоянии. Из открытых дверей шел столб пыли, и все жители Верхних Кузьминок отправились вслед за избушкой, энтузиасты шли с факелами и вилами, а некоторые бежали за священником.

Избушка встала около речки за околицей деревни, маленькая – остановилась чуть ближе к лесу. Из шатра выбежала встревоженная Баба-яга. Она молнией вбежала в дом и вышла уже с длинным посохом.

– А ну, кыш отсюда! – властно сказала старушка, а местные мужики, увидев Ягу, ринулись в атаку.

– Ведьма! Держи ее!

Посох пришел в движение. Сделав несколько кульбитов, женщина вогнала его в землю, и огромная стена синего пламени встала между ними.

– Вы знаете, кто я? По глазам вижу, знаете.

Старший вышел вперед – это был местный голова Никола.

– Да, ты Баба-яга – костяная нога, народ стращаешь, нечисть призываешь. Мы с детства о тебе слышали.

Яга высоко задрала юбку сарафана.

– Где! Найду того умника, что это придумал, ноги пообломаю!

Тут скромный кашель прекратил тираду разгневанной женщины.

– Ядвига я, конечно, не против, но народ смущается.

Яга опустила подол сарафана и залилась как маков цвет.

– Ой, что это я. Так вот, о чем это я, да, жила отдаленно и магией балуюсь, признаю. А вот если кто-то решил ко мне со злом прийти или чего худо сделать ближнему удумал и сгинул, вот туда ему и дорога. Человек как по себе я добрый и зла не держу, но если кто мне или внучке моей козни вздумает чинить, тогда не обессудьте – уничтожу всех, а если кто в живых останется, прокляну до десятого колена.

Сельский голова аж ухнул при этих словах, а женщины начали креститься.

– Внучка? – раздался голос из толпы, а на поляне появилась пожилая монахиня Фекла с двумя молодыми помощницами, они помогали пожилой женщине передвигаться.

– Да, внучка Софья – дочь Анны-лекарки, которую вы бросили на произвол судьбы, когда та осталась без матери, – бушевал леший.

– Софья несколько дней жила в этом! – сказала Виктор, и матерый волк вынес промокшую палатку.