Самка человека, или Конец жары. Роман в стиле импрессионизма

Так бывает – снится что-нибудь интересное, волнующее, захватывающее чувства и прямо, как в жизни. Но проснешься – сон и сон. А бывает – и неправда всё, а просыпаешься – и понимаешь, что правда. Глубинная правда.

Это было как раз тогда.

Здание большое, тамбур. Кто-то не видит Его, кто-то видит, подходит, обнимает, кланяется, здоровается… А я вижу, иду, подхожу и… стою: не в силах ни уйти, ни приблизиться. Стою между дверями, в которые Он сейчас войдет. Он входит, проходит мимо. Я стою в 5 см от Него – и Он не смотрит, вернее, я на полшага отступила Его пропустить.

И Он не взглядывает даже на меня – если бы Он взглянул, я бы умерла. Потом Он разговаривает с людьми, подошедшими к Нему.

А когда собирается уходить, я бегу за Ним вся в слезах по какой-то неосвещенной винтовой лестнице, все бегу, бегу… В ужасе, что не увижу, не успею… Наконец, выбегаю, Он стоит посреди ярко освещенного зала, вокруг люди, много, и я со всего разбега вкапываюсь, вклеиваюсь в пол… И Он так и уходит. А я рыдаю.

Появляется моя подруга, обнимает меня, я рыдаю ей в плечо…

Очнулась: ощущение – не сон.

Я чувствовала, что не в силах преодолеть ощущение собственной грязи, чтобы подойти к Нему, своей недостойности прикоснуться к Нему, быть увиденной Им…

Элькин звонок.

Как раз историю с Володей Женя сейчас не понимала вообще. Историю отказа и прощания.

– …Ну вот, а теперь, если меня жизнь чему-то научила, то тому как ненормально жить без мужчины… – рассказывала она сейчас Эльке.

 – Конечно, это не был гром среди ясного неба, такое озарение. Оно было ожидаемо…

Элька позвонила уже в ноябре, спустя почти четыре месяца после письма Жени. Оказалось, у нее тоже обстоятельства, но другого рода: она вышла замуж за когда-то бывшего соотечественника, и давно уже гражданина США. И уехала из Праги туда. А в Праге осталась семья старшей сестры Эльки. И письмо Жени Эльке отсканировали, сначала прочитав его и потрепав изрядно и затеряв на время в бумагах. Это не было ни новостью, ни грубостью.

В 16 лет, после школы, Элька также уехала к сестре, тогда в Москву, и Женины письма ей читали все вчетвером: Элька, ее сестра Алька (их сестер зовут одинаково), муж Али, и друг мужа, который стал первым мужем Эльки.

Разговор получался скованным. И скованной была Женя. И не потому что они давно не виделись и не говорили, не писали. А потому что Женя вообще не знала, о чем говорить, и надо ли говорить о том, о чем она говорит.