Пиявки

Отчего же властный господин Данько, не терпящий пререканий ни в какой форме, позволял родной жёнушке задирать юбку перед Чарским прямо у себя под носом, увенчанным супермодными очками? Увы, безоговорочное господство главного редактора в газете строилось на безжалостном попрании семейного счастья. Марина попросту передавала Олегу Ефимовичу все сплетни, которыми делился с ней в постели не в меру разговорчивый Дмитрий Сергеевич, невольно вручая при этом семейству Данько рычаги воздействия буквально на каждого сотрудника редакции.

В отличие от бессловесной Танечки, вторая любовница Чарского умела не только восхищённо взирать на обожаемого Димочку, но и внимательно слушать его, а потом – вовремя говорить. А вот о том, что леди Данько соперничает с мадам Исаенко на ниве постельных похождений, не догадывался практически никто, да и сам Дмитрий Сергеевич благоразумно молчал, дабы не рассердить Главного.

Наивный, он и не предполагал, что Олег Ефимович, мужик предпенсионного возраста, практически благословил его! Убелённый сединами господин Данько звал свою тридцатилетнюю Маринку шпионкой, а её связи с Чарским не препятствовал ещё и по причине собственной сексуальной несостоятельности, в домашней обстановке именуемой «нестоятельностью».

И вот этот секрет, по-настоящему «великий и ужасный», сделался известным Элке по самой простой причине: она была одноклассницей Маринки, и та сделала Эльвиру единственной в редакции поверенной собственных тайн. Что называется, «назначила личной подругой».

И вот теперь «личная подруга» получила редкостную возможность прокатиться за счёт редакции в шикарном СВ фирменного поезда. Элка протянула в кассу казённые деньги, обменяв их на вожделенный билет. Журналистке хотелось лишь одного: собрать в сумку лучшие вещи (когда ещё представится такой шанс пофестивалить!), отвести Женю к Светке (Эльвира задавила на корню ворохнувшиеся где-то внутри угрызения совести) и забыть на полторы недели о горячо любимой редакции, родном трамвае и стареньком компьютере, обитающем в кухне…

3

Светлана открыла дверь сразу же после приступа дурацкого хохота, выступающего в качестве звонка.

Казалось, что она ждала кузину прямо под дверью. Ждать-то ждала, но… в каком виде?

В немыслимо коротком махровом халатике застиранно-оранжевого цвета коротконогая пухлая Светка напоминала линялый апельсин.