Дом перелетных птиц

Группу поддержали громкими аплодисментами: мраморный Медиолан любил, чтобы было поярче. Адиль поморщился: он видел и хуже, и лучше. Финальные дрыгания, огонь отвоеван, красавицы спасены, шоу закончилось, теперь можно было накидаться.

Вернувшись в казино, Адиль увидел группу танцоров. Они стояли кружком вокруг первого солиста: стоя спиной, он снял шлем-маску, прислонив ее к бедру. Колени были вывернуты в обратную сторону, норма для танцовщика балета. Почувствовав его взгляд, солист повернулся с насмешливо-агрессивной ухмылкой.

Белые волосы чуть ниже ушей и синие глаза на пол-рожи, – Адиль вздрогнул и почти рванулся вперед:

– Ты!

За секунду в глазах танцора промелькнул ужас, сменившийся равнодушным выражением. Он безразлично отвернулся, и их группа удалилась в служебные помещения. Несмотря на перемены, Адиль был уверен, что это был его некогда "друг". Подобное совпадение в первый же вечер после пробуждения наводило на нехорошие мысли. И иррациональная уверенность тоже не была ему свойственна.

Рабочие будни на заводе "Волна" начинались рано: производство приходило к семи утра, офис к восьми.

Он предпочитал приезжать с производством: пробок меньше и задерживаться на рабочем месте приходилось на меньшее количество времени. Каждый вечер ему нужно было либо успеть на тренировку, либо на репу, либо на выступление. Жить на заводе ему не очень хотелось, хотя какая теперь разница?!

К нему относились с удивительным уважением: крашеный платиновый блондин в рубашке с надписями, широких штанах по щиколотку и кедах, на мотоцикле, с равнодушным, как будто, все время накрашенным лицом.

Ему хотелось рассмеяться, но это была бы истерика. На проходной он пикнул бейджик, показывая кадровой службе, что не опоздал и будет на работе вовремя. Унизительно, Дева, какой же это цирк… а главный клоун – это он.

Валентин спрятал перчатки в сумку, прикидывая, насколько удачно припарковал мотоцикл: стырят или нет. Стояла поздняя осень, дорога была устлана мертвым золотом листьев. Он вдруг вспомнил, как ровно год назад вернулся на территорию Врана с одним рюкзаком за плечами.

Аэропорт Медиолана только начал заново функционировать в штатном режиме: листья никто не убирал, все роботы-уборщики еще не были запущены.

Дежурно улыбаясь коллегам, он пешком поднялся на девятый этаж. Облупленная голубая и серая краска (он почти привык к обозначению “жемчужная”), отвалившиеся куски ступеней и перил. В их кабинет двадцати квадратных метров было напихано десять рабочих единиц.