Дом перелетных птиц

***

Джюльбер горел: точечный ракетный удар. В заповеднике в четыреста гектар, спроектированном Леандром Моро, разгорался пожар. На атакующий отряд неслись обезумевшие животные. Из пучин черного дыма выбегали обгоревшие лисы и олени. Некоторые солдаты расстреливали их из жалости, в отличие от людей, которых зачищали по приказу.

Они спешили: приказано успеть закончить предварительную зачистку и убраться до удара по Врану. Спустя почти сто лет он снова состоится.

Юноша отлетел на пару метров. Он с трудом удержался на ногах, однако сразу же повернулся к противнику, понимая, что за следующую секунду решится его жизнь.

Наемник наведет на него бластер и выстрелит. Мир взорвется красным.

Интуиция никогда не подводила Валентина: он вогнал свой разряженный бластер в отдернутое забрало шлема до того, как противник успел выстрелить. От крови солдата, которого ударили тяжелым бластером, как молотом, в глазах полыхнуло не красным, лишь немного бордовым.

– Валь, один вопрос. Почему после твоего первого удара он остался на ногах?

– Я сплоховал: нужно больше тренироваться, – быстро ответил по-врански Валентин.

– Вот Валя, молодец, что заставил его задрать забрало. Учитывая дым, нелегкая задача. Кинуть глину из фонтана – творческий подход. Говорил тебе: носи обоймы. Уходим, Бела ждет.

Валентин с благодарностью принял шлем и двинулся за отрядом их корпоративной армии к транспорту. Убитые совсем не мучили его совесть, в отличие от отсутствия текущей возможности защитить Джюльбер.

Дом ранен ракетами, лес – пожаром, люди – упрямством. Черный дым заволок белые дома близлежащих деревень. Северный ветер яростно сносил конфедеративный транспорт, мешая одним приземлиться, другим – эвакуироваться. На борту из персонала корпорации «Шляд» были только программист, бизнес-аналитик и внук владельца – Валентин-Лукиан Моро.

Северный ветер ломал остаток леса, стирая память о человеческом присутствии в этих местах. Безумный ветер, заставлявший флигели крутиться в сумасшедшем вальсе.

В детстве он любил забираться на башенки Джюльбера, чтобы наблюдать за разрушительной силой северного ветра. Под его страшные завывания было совсем невозможно спать, но лес звучал особенной мелодией, и ветви склонялись к земле вековыми темными тенями, как оркестр, послушный воле дирижера.

Алый пожар за два дня успел смениться черным пепелищем. Большую часть жителей удалось эвакуировать до подхода правительственных войск.