Дом перелетных птиц

“Мокрое” подключение было опаснее сухого и применялось, если заплыв в Архитектор разума планировался надолго. В его случае на неопределенный срок. Несмотря на привычку к смене миров, оболочек и эпох, адаптация к телу занимала время. Его точно разбудили не Ястребы, но и не убийцы, иначе, зачем они сейчас запихивают его в восстанавливающую камеру, стимулирующую привыкание к телу.

– Господин Ангел, приборы показывают, что Вы пришли в себя, – раздался женский приятный голос.

“Разумеется, вести переговоры со мной послали привлекательную женщину.

Почитали биографию”.

– Господин Ангел, нам есть, что предложить. Вам будет интересно.

– Госпожа, – ответил он из камеры. Стекла были непрозрачные: разглядеть переговорщицу не представлялось возможным. Перед глазами мелькала кабина истребителя ближнего космоса, его Ястребы, пораженные вирусом, труп брата перед дворцом, катастрофа на Стане, битва Последнего Рассвета и Синее пламя. В голове фейерверк сопровождался гимном Альянса в сопровождении военного оркестра: сказывались последствия аварийного погружения.

– Выпустите нашего гостя, – тихо раздалось указание через встроенные динамики.

Он высушился, оделся с помощью молчаливых слуг, их слегка неестественно синхронное поведение навело его на мысль о клонах. Однако когда он занимался этим, подобных клонов было немного. По времени Альянса совсем недавно, а во Вране прошло почти сто лет.

Адаптация к телу началась: предметы в сумерках начали обретать четкие очертания. Полупустое помещение с кабиной, двумя кушетками, вешалками, стеклянными шкафами.

Витрины можно было разбить и убить клонов, их всего двое, но он слышал присутствие других людей поблизости. Калеке после погружения с ними было не справиться. Взгляд наткнулся на тонкие пальцы: мозолей почти не было. Старые от фехтования на сабле, мелкие от бластера. Флейта мозолей не оставляла. Ногти не пожелтели от табака. Ухоженные руки принца и штабного офицера.

Свое отражение Адиль намеренно избегал, предчувствуя, что это была не просто оболочка, но пока он боялся поверить, что это действительно его тело.

Внутреннее равновесие все еще было слишком хрупким для такого потрясения, а лет здесь прошло слишком много. Опираясь на клонов, он вышел в коридор, который вывел их в патио. Теят, его вытащили теят, нескромный народ. Его слегка штормило после капсулы, еще и кожа казалось слишком чувствительной.

К нему приблизилась женщина в свободном платье грубой ткани в этническом стиле.