Золушка для миллиардера

Водитель отвозит меня в офис, наполненный планктонами, которые испуганно шарахаются от моей отнюдь не скромной персоны , не забывая при этом раздеть. Раздевают, я надеюсь, только телки. Мужики просто завистливо смотрят вслед, судорожно думая о том, сколько им еще нужно пахать, чтобы купить такую же машину, как у меня.

Мне тошно. Вода в душе слегка снимает напряжение, но мне все равно херово. Секретарша приносит мне анальгин с кеторолом и, встав у стола, ждет моих указаний. Ни капли удивления на лице, лишь скрытая похоть, а я между делом, в одном полотенце.

За этой я ей и плачу. Она делает свою работу, не задавая лишних вопросов.

Я тру виски и пытаюсь вспомнить, как ее зовут. Черт, Олег ты совсем мудак. Она же работает на тебя уже год.

– Катя? – Делаю я попытку.

– Евгения, – вежливо поправляет меня она. – Но можете называть меня Катей, Олег Михайлович. Как вам будет удобно.

Я нехотя открываю глаза. На секретарше надета изумительная черная юбка, обтягивающая ее шикарную задницу.

Ничего так. Стройные ножки. И почему я ее раньше не замечал? Или… уже заметил и где-то трахнул?

Карие глаза женщины смотрят на меня уважительно, но я успеваю заметить горящую в них похоть. Кажется, и эту успел пометить. На сотую долю секунду мне становится стыдно, что я позволил себе думать членом на рабочем месте… Но лишь на сотую долю секунды.

– Двойной эспрессо, Катя, – приказываю я, с интересом разглядывая женщину, и почему-то с неудовольствием замечаю, что она не блондинка, а брюнетка.

 – Принеси мне бумаги от Соколовского и напомни, во сколько благотворительный вечер.

– В девять, Олег Михайлович, – тихо вздыхает она, понимая, что ей сегодня не перепадет.

Надо уволить ее к чертям собачим. Зачем мне подчиненные, которые думают лишь о том, как бы попасть ко мне в постель? Позже. Сегодня мне откровенно лень искать новую пчелку.

– Хорошо. Привези мне костюм к восьми, – говорю я последний приказ и отпускаю ее.

Полотенце приподнялось, показывая мое возбуждение.

Блять, Олег, ты совсем охренел? У тебя не может стоять только при одной мысли на какую-то девственницу. Я морщусь, вспоминая идеально гладкую кожу и охренительно длинные светлые волосы, которые так и манили, чтобы я намотал их на кулак, когда буду вбиваться в хрупкое тело.

Неожиданно во мне снова поднимается злость, как в ту ночь, когда та мелкая поганка сбежала от меня. ОТ МЕНЯ, МАТЬ ВАШУ. Испугалась? Возможно.