Ночь, когда пролились звезды

 – Да я же не осуждаю! Уж лучше напитки разносить, чем вывих руки, правда? Я надеюсь, что мой урок был достаточно доходчивым. И, что самое главное – бесплатным.

– Я не собираюсь никого убивать, – хмуро отозвалась Летта. И тут же спросила, не удержавшись. – А как это в ней живут демоны?

– Магия у нее такая оказалась – демонов поглощать, – недовольно отозвался Лиам, раздосадованный, что тема ушла не в то русло. – Поглотила сразу несколько, когда раздавила Монолит. По началу все обрадовались, думали, сейчас мы так быстренько этих тварей истребим.

А потом оказалось, что они никуда не делись, а остались жить себе у нее внутри. И без спроса выходят наружу, когда в ее тело магия попадает.

Летта уже открыла было рот, чтобы засыпать его новыми вопросами, но он лишь поморщился, и спешно перебил, делая большой глоток из стакана:

– А вон тот здоровяк, – он указал на крупного парня, с которым разговаривал Нео. – Тоже официант. В принципе, можешь попробовать подсыпать ему яду в стакан, потому что ножом в спину – это так не эстетично.

Кровища во все стороны, испорченная одежда. Фу.

– Я же сказала, что не стану никого убивать, – твердо отрезала девушка.

– Это еще почему? – Лиам снова обернулся к ней и вздернул брови. Его выжидающий взгляд давил на нее, а сама она вдруг растерялась от этого вопроса. И правда – почему?

– Это… неправильно, – пролепетала она, но в ее голосе не было уверенности. Все, что у нее было – непонятное осознание того, что забрать чужую жизнь она не могла.

Не имела на нее никакого права. Не хотела этого делать.

– Уверена? – вкрадчиво поинтересовался он, вогнав ее в ступор еще сильнее. – А что, если я скажу тебе, что тот парень убийца и насильник, да и вообще в детстве котятам лапки отрывал. И вот он здесь, в тепле и безопасности, разносит тарелки. А тебе, за всю свою жизнь не обидевшей и мухи, придется идти за ограду и рисковать своей жизнью. Скорее всего ты не выживешь. Тебя убьют. Понимаешь? – Лиам хмуро допил содержимое своего стакана и с грохотом опустил его на столешницу.

 – И что ты скажешь мне теперь? Это неправильно? Ну-ну. Расскажи мне об этом, когда твои прелестные румяные щечки начнут гнить в земле.

Летта молчала. Кровь от ее лица отлила, оставив неприятное ощущение на коже. А тепло этого места вдруг потухло, и она поежилась. Если до этого ей казалось, что она хоть что-то понимает о добре и зле, то теперь сильно в этом сомневалась.