Ночь, когда пролились звезды

– Значит, мне сошьют новую?

– Точно, – кивнул Нео, сунув руки в карманы штанов и медленно поплелся куда-то. Летта засеменила рядом, то и дело кидая на него задумчивый взгляд.

Он вел ее куда-то по узким улочкам лагеря. Летта неуверенно помахала малышне, которая с любопытством рассматривала ее, спрятавшись за мусорными контейнерами. А после просто заглядывала в зашторенные окна домов, гадая, далеко ли отсюда дом Хло. За разговором, она не успела запомнить дорогу.

– Так все-таки… куда мы идем? – не выдержала девушка.

Нео хитро улыбнулся, продолжая рассматривать редкие облака.

– На суд, – откашлявшись и приняв серьезный вид, отозвался он.

– Как? – растерялась девушка, и все ее хорошее настроение снова ухнуло вниз. – Опять? Зачем?

– Миссия прошла не очень гладко, – говоря, Нео все еще не смотрел на нее. – Поэтому Морган назначил разбирательства…

– Ну вот, – поникла Летта. А тем временем Нео остановился перед дверьми в тот самый округлый дом, куда он привел ее на второй день пребывания в лагере.

Туда, где ее назначили на роль Искателя.

– Только после вас, – Нео игриво поклонился и указал вытянутой рукой девушке на дверь. А Летта напряглась еще больше.

Огромные дубовые двери давно покосились и прогнили. Поэтому Нео все же пришлось помочь ей с ними, а иначе они так и простояли бы у порога до самой ночи.

Летта хмуро оглянулась на парня, который безмятежно скрестил руки на груди. Заметив ее замешательство, он снова кивнул ей в сторону входа, чтобы та поторапливалась.

А Летте просто хотелось оттянуть этот момент позора. Наверное, все из-за того, что она швырнула рюкзак с ценными камнями на землю и убежала, не став выслушивать Моргана? Или из-за того, что она была бесполезна в битве с демонами?

Внутри ее встретили десятки безмолвных угрюмых спин. Никто даже не обернулся на звук ее неуверенных шагов. Летта глубоко вздохнула и пошла дальше. Странно, но за главным столом не было ни Моргана, ни Лексы.

Только маленький сухонький старичок, устроившийся верхом на столе.

Как только она остановилась в центре залы прямо перед ним, он поднял на нее свои выцветшие заплывшие глаза с редкими выгоревшими бровями и ресницами, долго разглядывая ее лицо. А после вдруг протянул в ее сторону вытянутую, покрытую глубокими морщинами, ладонь. Задержав ее в воздухе пару мгновений, он вдруг с глухим шлепком прижал ее к собственной груди, постучав так три раза.