Ночь, когда пролились звезды. Том второй

Она увидела, что ему не все равно на то, что она скажет. Она поняла, что все – абсолютно все – что было между ними до этого момента она понимала неправильно. Все его слова, поступки и действия – все это имело абсолютно иной смысл.

– Летта, – гнев в его голосе вылился в отчаянную мольбу. Кажется, он впервые произнес ее имя. Будто сдаваясь. Словно он проиграл. – Летта, – сдавленно повторил он еще тише. И она едва не задохнулась от резких чувств, вызванных этим шепотом.

То, что происходило, сводило ее с ума.

Она не понимала, что с ней творится и почему. Это очень пугало, но в тоже время, ей хотелось еще.

А после его брови нахмурились, а на лице застыла отчаянная решимость. Сделав к ней еще один шаг, он заставил ее отступить к стене и расставил руки по обе стороны от ее головы, облокотившись о стену. А после резко подался вперед. Но остановился в каком-то мгновении от ее лица, прикрыв глаза и коснувшись его дыханием.

И это мгновение между его порывом и резким отрицанием стало для нее переломным.

Сердце затрепетало в груди, как сумасшедшее, разливая по всему телу кипяток, который осел где-то в районе живота и заставил ее приоткрыть губы и закрыть глаза. Она сделала это абсолютно непроизвольно. Кислород покинул легкие вместе с последними остатками разума.

Все в ее сознании смешалось в один беспорядочный поток: глупое смущение из-за каждой брошенной им фразы, его гневные взгляды, в глубине которых всегда было гораздо больше, чем он говорил, слова, идущие наперекор действиям, и ее собственные ощущения теперь, когда его лицо было так близко.

Жар, смущение, растерянность, невозможность нормально дышать, оцепенение и томительное ожидание того, чего она ужасно боялась и в тоже время хотела попробовать. Как дотронуться рукой до огня, который казался таким теплым, но и опасным в то же время.

Ей не было страшно от близости его лица и потемневшего взгляда, застывшего на ее губах. Она вдруг осознала, что совсем не боится его, а напротив.

Это было так естественно, так правильно.

И ей нравился этот трепет, растекающийся по телу. Она чувствовала его, чувствовала каждую его эмоцию на коже, на волосах, на губах.

И то, какой болью в нем отозвался его собственный порыв слабости она почувствовала тоже. И это словно отрезвило ее. Как пощечина.

Тогда, когда дымка, накрывшая ее с головой, резко развеялась, ей сразу стало страшно от самой себя.