Спор на сердце

Выпендреж на выпендреже…

– Да, есть такое, – соглашается Артем, продолжая улыбаться.

– Что ж, – хлопает в ладоши София и обращается к нам с Лилией. – Для начала нужно размяться. Девочки! По местам!

Девочки выстраиваются в ровную шеренгу на расстоянии примерно метр друг от друга. Переглянувшись, мы с Лилией следуем их примеру. Матвей и Артем тем временем остаются около Софии. Чувствую на себе ехидный взгляд Матвея. От этого по телу разбегаются противные мурашки. Фу, блин… Как же хочется, чтобы он занялся чем-то другим и перестал на меня пялиться…

– Итак, мои прекрасные девы, – начинает свою речь София.

И от пафосных слов, которые она произносит, я чувствую приступ тошноты. – Сегодня у нас пополнение. Лиля и Лера на испытательном сроке. Прошу отнестись к ним с пониманием и по возможности помогать в случае ошибки.

Девчонки хихикают, словно София говорит что-то смешное. Мы с Лилией опять переглядываемся.

– Поэтому для начала бежим три круга легкой трусцой по стадиону. НАЧАЛИ!

И пока девочки лениво друг за дружкой начинают бежать, держа дистанцию, я замечаю, как София поворачивается к Матвею.

И, пробегая мимо, я слышу ее слова:

– А вы, ребята, чего встали?

Недослушав, что ответили Матвей и Артем, я устремляюсь вперед, следуя за девочкой с короткой стрижкой. Мы молча пробегаем один круг, и я даже чувствую прилив сил. Сказать по правде, я давно не бегала. В школе я всегда выходила на пробежку, так что навык остался. И вот сейчас ноги словно сами несут меня. Правда, второй круг дается чуть сложнее, чем первый.

И как только мы его начинаем, слышатся слова Софии:

– ЧЕТЫРЕ КРУГА, ДЕВОЧКИ! ПЛОХО ИДЕТЕ!

Черт… Мне бы три пробежать и не умереть с непривычки, а тут… четыре круга.

Просто проклятье какое-то!

И как только я пробегаю половину второго круга, со мной равняется Матвей.

– Бежишь? – спрашивает он.

– Нет, плыву.

– Да ладно тебе, – говорит Матвей, поворачивается и бежит теперь спиной вперед, – мы же нормально общались.

– Ничего не нормально, – говорю я, продолжая бежать и контролировать дыхание.

– Ладно, я погорячился тогда, – словно раскаивается Матвей, не спуская с меня взгляда. – И как бы…

– Засчитано, – говорю ему со всей невозмутимостью, которую могу изобразить сейчас.

– Эй! Я недоговорил.

– Я принимаю твои извинения. Один – один, – говорю ему, дав понять, что я точно знаю, что это он обдал меня водой из лужи.

– Ладно, – растерянно произносит Матвей, разворачивается и бежит ровно.