Пять судеб. Каменный принц

А когда пушистые семена исчезли, то они просто смотрела в небо, не говоря ни слова.

Просидев там до того момента, пока на небе не засияли звёзды и не восшествовала Луна, они поднялись и зашагали в полной тишине. В такой же тишине дед Ефим проводил мальчика до ворот.

Всю дорогу каждый думал о своём, выстраивая какие-то логические цепочки и попросту надеясь. Возле же ворот они обнялись, прошептав слова прощания и пожелания удачи. Армэль долго провожал взглядом мужчину, пока тот не скрылся из виду насовсем. Когда же тот исчез в ночной тиши леса, он перелез через забор, добираясь до комнаты тем же маршрутом.

Войдя в комнату, мальчик подошёл к окну, поднимая взгляд на звёздное небо. Он думал о многом. О Кате, Ефиме, о своей жизни, отце и…

И о маме…

Он много хорошего слышал о ней. Видел фотографии, но этого было мало. Он скучал. Как и всем, ему хотелось материнской любви и ласки. Чтобы кто-то жалел и прижимал к груди, перебирая его спутанные иссиня-чёрные волосы. Чтобы кто-то приносил молоко с печеньем, когда случались кошмары.

Но этого не было. Его лишили всего этого ещё при рождении…

Но несмотря на произошедшее у него теперь есть Ефим и Вари. Два безумно дорогих человека, без которых он не мог представить своё существование. И любимый врач, который рассказывал про маму. Про то, как она носила его под сердцем. Армэлю хотелось верить, что теперь всё будет хорошо. Он вырастет и станет помогать Ефиму, влюбиться, как его родители, и будет счастлив.

Мысли прервал стук в дверь. Переведя на деревянный прямоугольник взгляд, мальчик прокричал краткое «войдите!», снова возвращаясь к лицезрению ночного неба и заостряя взор на Луне.

Вошедшей оказалась нянечка, Лилия Аркадьевна.

– Армэльчик, тебя попросил появится Серёжечка ещё три часика назад… – начала женщина нерешительно, употребляя свои любимые уменьшительно-ласкательные. – Мне что-нибудь передать?

– Нет, я сам к нему подойду! – сказал Армэль, разворачиваясь и растягивая губы в широкой улыбке.

Эта женщина всегда ему нравилась.

Её ласковая речь, медлительность, старательность и добрословность. Всё это создавало из неё ангела, перепутавшего небеса с землёй. Очки в роговой оправе и наряд из ряда добрая-бабушка-библиотекарша дополняли этот образ.

Кивнув ему, она ушла.

Проводив Лилию Аркадьевну взглядом, Армэль отошёл от окна. Подойдя к шкафу, он выудил свой повседневный строгий костюм, состоящий из лёгкой шёлковой рубашки цвета слоновой кости и шорт на подтяжках тёмно-синего цвета.