Ночи Калабрии

В течение двух часов переговоров Ягуар молчит, много курит и прожигает всех присутствующих своим взглядом. Забавно наблюдать (если в этой ситуации хоть что-то можно найти забавным), как итальянец жестом или мимикой отдаёт приказы своему доверенному спикеру задать тот или иной вопрос. Когда разговор подходит к концу, и стороны пожимают друг другу руки, синьор Спада вдруг произносит:

– Господа, спасибо за предложение, – его глубокий грудной голос с едва заметной хрипотцой обволакивает как густой туман.

 – Лия, задержитесь на секунду.

Что это было? Он назвал меня по имени? Да ну нафиг, показалось! Откуда он вообще знает, как меня зовут? Иван и Лёня зыркают на меня затравленным взглядом, как зайцы, и выходят из переговорной.

– Подойдите, – спокойно говорит синьор Спада.

Отмечаю, что итальянец обращается ко мне на «Вы». Молча подхожу, чувствуя себя двоечницей у доски перед учителем.

– Как Вам отель? – неожиданно спрашивает Ягуар.

– Хорошо, – лепечу в ответ.

 – Очень красивый.

– У Вас всё нормально? – подозрительно глядя на меня, интересуется мужчина.

– Да, – выдыхаю я.

– Ладно. Вы свободны.

На ватных ногах иду к двери. Только бы не споткнуться о ковровое покрытие. В коридоре меня сразу же атакуют заказчики:

– Что он хотел? Что спрашивал?

На удивление даже Леонид забывает о своих домогательствах. Я пересказываю разговор, состоящий из двух фраз. Мужчин это почему-то напрягает ещё больше. Они уходят в комнату Ивана что-то обсуждать, слава Богу, без меня.

Вечером вместо классического ужина накрывают фуршет. Кажется, присутствие хозяина (как выяснилось, именно синьору Спада принадлежит этот гостиничный комплекс) моментально всех дисциплинирует. Официанты быстро подносят закуски и напитки, зорко следя за тем, чтобы ни один гость не остался с пустым бокалом. Проституток становится гораздо больше. Разговоры тише.

Ягуара сопровождает высокая славянка со светло-русыми волосами до пояса, осиной талией и кукольными чертами лица.

На девушке лёгкая прозрачная туника, не оставляющая простора для воображения. По сравнению с юной нимфой, я кажусь себе Синим Чулком. Ноги ноют от узких туфель на шпильке, бретельки топа врезаются в плечи.

«Зачем я надела эти дурацкие штаны? У меня же красивые ноги, хоть и не особенно длинные. Надо было надеть платье или юбку. Что за мысли? Ты же на работе!» – одёргиваю себя.