Ночи Лигурии

Но с другой стороны, если бы во мне побывала штуковина, что натягивает простынь, как парус, ниже живота итальянца, я бы определенно это запомнила. Да и как вообще можно не запомнить секс? Ничего не почувствовать? Не настолько много я вчера выпила, чтобы не понять, что ночью меня кто-то имел.

Боже! Какой позор! Что обо мне подумает Спада? А, может, всё же ничего не было? Тогда какого лешего мы оба оказались в одной кровати в чём мать родила?

Хорошо, что Лоренцо ещё спит. Надо бы одеться и вызвать такси. Сегодня вечером самолёт в Москву.

Завтра я должна быть уже на работе. Начальник и так с трудом отпустил меня на свадьбу. Стараясь не создавать шума, хочу соскользнуть с кровати на пол. Но как только делаю первое движение, мужская рука властно припечатывает меня к постели.

– Доброе утро, bella (прим. автора: ит. красотка)! – улыбается Лоренцо, открывая глаза. – Куда это ты собралась?

– Я… я…, – запинаюсь и краснею до корней волос.

– Как спалось? – ироничный тёмно-карий взгляд скользит по моему телу, на которое я натянула простынь до самого подбородка.

– Хорошо, – с трудом сглатываю слюну. От нервов во рту всё пересохло.

– Знатно же ты вчера набралась, – посмеивается итальянец, а руку так и не убирает с моей талии.

– Я не набралась.

– Ага, конечно. Ты же вырубилась прямо в машине. Даже название своей гостиницы не смогла сказать.

– Это реакция на таблетки. Не знала, что их нельзя смешивать с алкоголем.

– И на чём сидишь? – Лоренцо хмуро сдвигает широкие брови на переносице.

– Ни на чём. Вчера в каком-то блюде были грибы. А у меня на них аллергия. Когда поняла, что начинается приступ, выпила лекарство.

– Ммм, понятно, – судя по тону, итальянец мне не поверил. Ну и фиг с ним. В данный момент я обдумываю, как лучше задать щекотливый вопрос о том, что было после того, как я отключилась в машине.

– Лоренцо, – произношу несмело, – а мы…вчера…ну…

– Что? – мужчина беззаботно потягивается и зевает. Простынь соскальзывает с его торса и ещё чуть-чуть и моему взору откроется мужское естество во всей красе.

– Мы занимались сексом?

Ну вот. Всё-таки пришлось задать этот позорный вопрос напрямую. За все свои двадцать девять лет мне не приходилось оказываться в более неловкой ситуации.

– Вот сейчас это было обидно, – Энцо косо смотрит на меня. – Обычно женщины надолго запоминают секс со мной.

Чёрт! Сердце сжимается, а по низу живота пробегает мерзкий холодок. Обижать опасного мафиози в мои планы не входило.