Венецианский соблазн

Через силу отрывается от меня.

– Чёрт! – произносит англичанин, быстро поднимаясь на ноги.

– Что? Это было так плохо? – сажусь на маты.

– Этого вообще не должно было быть. Никогда!

Он прерывает тренировку и уходит в душ.

Джеймс

Стоя под обжигающе-холодными струями воды, я ругаю себя, на чём свет стоит. Нельзя было её целовать! Идиот! Я, спецагент с двадцатипятилетним стажем! Повёл себя, как новобранец. Нет, хуже – как дилетант!

Полина мне нравилась. С каждым днём всё больше. После трагедии, случившейся десять лет назад, думал, что все чувства атрофировались.

Все, кроме ненависти и желания отомстить. До встречи с этой русской я считал себя живым трупом. Лишь одна цель заставляла меня существовать – добраться до Педро Суареса по кличке Эль Гордо. Поймать колумбийского наркобарона – стало моей навязчивой идеей. Одержимостью.

Когда появилась тонкая ниточка выйти на Эль Гордо через одну итальянскую мафиозную группировку, я с головой погрузился в этот проект. Не спал ночами, неделями.

Разрабатывал планы, искал зацепки. Так в моей жизни появилась Полина. Милая журналистка. Настолько положительная, что её даже шантажировать было нечем. Поначалу я не верил. Знал, что у любого человека есть чёрные пятна в биографии. Но в случае с русской не нарыл ничего, как ни старался. Тогда я решил её подкупить.

Познакомившись с девушкой лично, с первых дней начал улавливать едва заметные движения в своей душе. Нехорошие. Неправильные. Сочувствие, жалость, сострадание – злейшие враги в моём деле.

Когда я видел эти широко распахнутые серо-зелёные глаза, которые смотрели на меня со страхом и непониманием, то еле сдерживался, чтобы не сдать назад. Не отказаться от участия Полины в шпионских играх. Ведь девушка даже наполовину не осознавала, что происходит, и во что её втягивают.

Со временем, симпатия перешла в непреодолимое плотское влечение. Этому способствовал тот факт, что девчонка оказалась достаточно острой на язык. А меня всегда заводили подобные типажи.

Вдыхая фруктовый аромат её тела во время тренировок, я до боли сжимал челюсти, чтобы сдержаться и не прикоснуться к тёплой шелковистой коже, не зарыться лицом в мягкие светло-русые волосы.

Я хотел Полину. До тряски. До помутнения рассудка. Но я хорошо себя знал и понимал, что мною двигало не просто желание одноразового секса. А это уже было опасно. Для меня и для неё. Десять лет назад я зарёкся заводить какие бы то ни было отношения.