Булочка с изюминкой

Ох, блудодей… Как он её притиснул к камушку, вон к тому, что высовывается из воды, круглому, гладкому, широкому и плоскому, как стол! Будто кто нарочно его тут для них оставил. Она грудью вжималась в отшлифованный до шёлковой гладкости каменный бок, постанывая, когда на её руки сверху легли мужские, и каждое его вторжение она ощущала не только лоном, но и спиной, плечами, чувствуя ритмичное сокращение пресса, грудных мышц, бицепсов… Это был не просто акт любви – а слияние в полном смысле слова, единение, растворение друг в друге…

Огромная чёрная птица парила в утреннем небе, видимо, выискивая, где сесть, затем приземлилась на тот самый камень.

Глянула на невольно отступившую в тень дерева женщину, серьёзно, словно оценивающе, после чего склонила голову набок, клекотнула – и сорвалась опять в поднебесье. Покружила над островом, да и полетела прочь.

– Шпиён, – фыркнула Варвара. – Будто высматривал что-то.

Вода так и манила. И оказалась на самом деле тёплой, как парное молоко.

Или это наша Ева к тому времени порядком подмёрзла, голышом-то, но озёрные воды показались сейчас теплее и ласковее морских, мягче, нежнее, приятно обтекая и щекоча самые чувствительные местечки. Варя доплыла до камня, и уже собиралась, положив ладони на гладкую сухую поверхность, подтянуться, как с противоположной стороны что-то фыркнуло… и вынырнула знакомая личность, очаровательно харизматичная с промокшими кудрями и бородкой.

Он ловко вскарабкался на валун и протянул Варваре руку.

Заговорщически подмигнул.

– Ценьоне запомнилось это место?

Выдернул её из воды и прижал к себе, хохочущую, счастливую. Господи, неужели так мало для счастья надо? Всего лишь подмигивание и шутливая фраза с полунамёком-полунапоминанием… а сердце поёт и щебечет. И даже его «пышечка моя! Моя пироженка!» не раздражали, хоть в обычной жизни Варя терпеть не могла подобных намёков на свою сдобность; но сейчас эти ласковые прозвища перемежались лобзаниями по всему телу… и как тут было не размякнуть?

А любовь на камне оказалась ещё интереснее, чем радом с ним.

Хоть и в воде было чертовски… да, чертовски…

Потом они отдыхали, глядя в небо и любуясь перистыми облаками. Варина белокурая голова пристроилась на мужской груди, он перебирал растрепавшиеся белые пряди и молчал, но как-то красноречиво. Бывает ведь такое, что и слов не надо, чтобы понять, как хорошо обоим.

Потом в животе у Варвары уркнуло, и она засмеялась, подскочив.