Булочка с изюминкой

Хоть нынче всё чаще господа, даже аристократы, норовили отделаться электронными карточками и письмами, надиктованными на переговорники, новые веянья прижились в основном среди молодёжи, а вот люди старой закалки, равно как владельцы солидных бизнесов, предпочитали наносить визиты или сговариваться о них лично. Это считалось хорошим тоном – и отличительной чертой представителей «своего круга», приближенного к верхам.

– А, Матеуш!..

От удивления дворецкий едва не уронил поднос, который с величайшей предосторожностью доставил к ангару, защищая от ветра – не привык, что, по последней моде, визитки были намагичены на прилипание.

Поразил дворецкого внешний вид хозяина, который давно уже, с той поры, как был мальчиком, не позволял себе разгуливать… босиком; а если к этой вольности прибавить многодневную небритость и рубашку с одной-единственной пуговицей, да и то болтавшейся на нитке – выходило вообще чёрт знает что. Слуге старой закалки, привыкшему, что господин, несмотря на безалаберность и лёгкость характера, на людях всегда является в приличном виде, большого труда стоило сдержаться при виде нескольких выразительных параллельных царапин на герцогской груди и двух подозрительных пятен на шее, ближе к ключицам.

Это где же его светлость так нарасслаблялся?

Кристофер, словно не замечая шокового состояния дворецкого, перебрал карточки, выудил одну…

– Так, Альфреда Мазарини жду срочно, в любое время дня и ночи. Остальным передать, что я сегодня не принимаю. Робин на месте? Ценьора Эстер съехала?

– Ценьора – пока нет, – решился сообщить дворецкий, решив, что дурную весть всё равно придётся сообщить, так уж лучше сейчас, пока герцог в благодушном настроении.

И тенью последовал за хозяином, бодро шагавшим к особняку.

– Как – нет? – Герцог даже остановился. Дёрнул, окончательно оторвав, пуговицу, повертел в пальцах. Машинально швырнул на поднос. – А почему?

– Говорит – у неё веские причины остаться. – Матеуш понизил голос: – Якобы беременна, – пробормотал заговорщически.

И добавил: – Якобы проговорилась своей маменьке по переговорнику, громко так, на всё крыло.

– Вот ещё вздор, – фыркнул Кристофер. – Впрочем, отчего вздор? При трёх любовниках, да при том, что у каждого штук несколько законных детей и столько же на стороне – как раз неудивительно… Что, Мишлен на месте? Я жутко голоден; от этих полётов нагуливаешь аппетит не хуже, чем в бассейне.

– Обед через полчаса, ваша светлость.