Беременная в шестнадцать

Потом мы предавались этому самому греху плоти, и, знаете ли, он дарил райское наслаждение.

На фантазии о путешествии к мору я ощутила болезненный тычок в бок и резко вернулась. Мать сурово смотрела на меня и крестилась. Я очухалась и стала креститься вместе с ней, как и все остальные. Батюшка стал завывать молитву, все вторили и крестились после каждого псалма.

Когда всё это закончилось, люди стали выстраиваться в очередь к батюшке, чтобы получить у него благословение и внести лепту. Мать сунула мне тысячную купюру и шепнула на ухо:

– Положишь в лазбень правой рукой.

Поняла?

Я помотала головой, пытаясь понять, что ещё лазбень.

– Ох, дочь, – она вздохнула и добродушно улыбнулась – видимо, вштырило от этой их мессы, – смотри за мной и повторяй так же.

Когда дошло дело до неё, я смотрела в оба. Она слизнула с пальца батюшки какую-то шнягу, положила деньги в коробку, которую он держал другой рукой, и поцеловала её. Не коробку, в смысле, а руку.

Вот уж чего-чего, а таким я заниматься совсем не хотела.

Поэтому просто положила деньги в эту коробку-лазбень и собиралась уйти, но мать меня остановила и уже вовсе не добродушно приказала открыть рот.

Я его приоткрыла – скорее даже от неожиданности, и тут этот поп сунул мне свой палец в него и провёл по языку. Я чуть ли не блеванула, а мать как нагни меня и прикажи:

– Целуй!

Я коснулась губами его мерзкой шершавой кожи, стараясь сдержать рвотный позыв, пока на языке растворялась какая-то безвкусная хрень.

Сели в машину мы молча.

Отец был бледным и напряжённым.

Минут через пять тишины, когда мы уже выехали из дворов, он сказал:

– Поторопились.

Мать кивнула, оглянулась на меня и прохрипела:

– Ты нас опозорила.

Я сжалась и постаралась не разреветься, потому что всегда, когда она меня в чём-то винила, начинала ругаться и орать, если я плакала – якобы я жалела себя вместо того, чтобы просить прощения.

Глава 6

Больше в их храм я, к счастью, не ходила. Хотя гадкое чувство никчёмности – что я даже для этого сборища не подошла – делали одинокие дни паршивее некуда.

Танька редко отвечала на мои сообщения – не до меня. Только постила фотки из своего дурацкого лагеря, а я смотрела на них и представляла, будто бы это я плавала в море и купалась в бассейне. А вот тут я, а не она, делала селфи с толпою ребят в ярких летних нарядах.

У меня в голове не укладывалось, что мать с отцом оказались сектантами. Я пыталась гуглить этот их «Наш Дом», но ничего не находила.