Беременная в шестнадцать

– Его за грабёж повязали. Он, небось, мой портсигар и стырил!

Я пыталась сложить два плюс два и наконец додумалась, что значило это его сообщение. И разговоры о том, что «тут» уныло. Где было это «тут» я никогда не уточняла. Была уверена, что он про свой район.

– Он этого не делал!

Танька вылупилась на мой крик и отшатнулась.

– Ты чего орёшь-то?..

– Это ложные обвинения!

– Слышь… ты зачем на меня орёшь?..

– Не знаю!

Я тряслась и внутри, и снаружи. И мне будто надо было, чтоб кто-то мне дал пощёчину, чтобы я перестала орать и хоть как-то пришла в себя.

Это просто-напросто не могло быть правдой.

Он не виноват

Он спас меня от этого урода Вадика.

Он был слишком красивым, чтобы быть плохим.

– Э… Маш… ты совсем уже, да?..

И тут я обрушилась на корточки и заплакала.

– Маш… – Ма-а-аш…

Я рассказала ей всё. Я не хотела, но как-то так само получилось. Знала, что ей нельзя доверять, потому что у неё язык хуже помела, но из меня всё вылилось наружу, и я никак не могла удержать этот поток.

– Мда… умеешь ты выбирать… а когда он тебе написал-то?

– Три дня назад, – сквозь всхлипы ответила я.

– М… видать, смог телефон надыбать за сиги или ещё за что, – она гаденько посмеялась, но ещё гаже было у меня на душе.

– Девочки, всё в порядке? – к нам подошла полная женщина, и мы уставились на неё, пока Танька не сообразила удобоваримый ответ:

– Да-да, всё в порядке.

– Угу… – женщина огляделась по сторонам. – Никто не обидел?

Мы синхронно помотали головой.

– Ну хорошо… – она мгновение потопталась и ушла.

Её вмешательство меня чуть отрезвило. Я вспомнила, что нахожусь посреди улицы, и встала.

– Давай отсюда уйдём…

– В парк? – Танька взяла меня под руку, видимо, выглядела я не ахти.

Я кивнула.

Мы молча добрались до многолюдного парка, но, уйдя вглубь, вскоре оказались наедине. Только кое-где встречались компашки, мочившиеся в реке и жарившие шашлыки.

Танька нарушила молчание:

– Ты ж больше не будешь с ним переписываться?

Я удивлённо на неё посмотрела.

– В смысле?

– Э… Маш… он типа в тюрьме…

– И что?

– Ну-у-у… как тебе сказать?

– Суд был?

Она вскинула брови. А я напирала:

– Не думаешь, что его взяли ни за что?

– Да как бы нет… у него на роже написано, что туда ему и дорога.

– Ого. Так это у нас теперь в тюрьму за рожу сажают?

– Маш. Не дури.