Иная судьба. Книга 2

Отчего-то господа, «забывшие» дома или в поместье жён, враз становились холостяками, охочими до лёгкого флирта и ни к чему не обязывающих домогательств, и их порой не останавливали ни возраст промелькнувшей на горизонте дамы – в известных рамках, конечно – ни её социальный статус, ни наличие брачных обязательств. Была бы особь женского пола, к которой можно подкрасться с вожделением и сладкой улыбкой на устах.

Доротея ухмыльнулась. В своё время ей пришлось научиться отгонять надоедливых ловеласов и довольно-таки ловко; но сейчас, слава богу, её полновесные тридцать пять, далеко не девичий возраст, да и пышность стана, не соответствующая модной ныне хрупкости, служили надёжной защитой от возможных посягательств.

Во всяком случае, она на это надеялась. Что ж, у каждого возраста есть свои преимущества… И хоть зеркала по-прежнему – ещё со времён посещения салона Бланш – продолжают ей врать, что она, в общем-то, ещё не так уж плоха, Дори давным-давно смирилась с мыслью, что у неё всё позади. Со смертью Алекса и их нерождённого дитяти жизнь кончилась. Сейчас, конечно, приоткрылась одна, и весьма интересная, сторона этой жизни, но к прошлому, к любви, к женскому счастью дороги больше нет. И хватит об этом.

…А вот Марта наведывалась в парк каждый день, ближе к вечеру, но почему-то всегда изъявляла желание прогуляться одна. Доротея относилась к её смущённым объяснениям с пониманием: девочка за день узнавала столько нового, неудивительно, что иногда ей хотелось побыть без сопровождающих, в тишине, да ещё в местечке, столь напоминающим любимый лес.

Может, Дори сейчас с ней встретится? И…

Она вновь прижала к груди старый том.

И расскажет… Почему она сразу не подумала, что уж Марта – первая, кто должна узнать правду о своём происхождении? По привычке сразу начала рассуждать о политике, о том, чем грозит это известие… А вот о том, что её воспитанница имеет полное право знать о своём отце – только сейчас. Извинением могло послужить лишь одно: Дори растерялась. Была ошеломлена.

Засуетилась.

А ведь совсем недавно Марта ей призналась…

Вчера вечером, когда правила грамматики застыли в глазах Доротеи издевающимися кляксами, от арифметики затошнило, а годы царствования последних королей наотрез отказались вспоминаться – она вслух подивилась, как это у Марты, заморённой поездками в монастырь, уроками музыки, этикета, танцев, треклятой грамматики – ещё хватает сил на прописи. Вот тогда-то её ученица, завздыхав, и призналась.