Когда возвращается радуга. Книга 1

 – Ханум, так ты отпустишь ко мне Али, когда он освободится? Мне так много о нём говорили, что я, наконец, тоже возжелала почувствовать целебную силу его волшебных рук. Говорят, он просто чудодей. А у меня в последнее время так и тянет поясницу.

Изящно выгнув стан, она, поморщившись, приложила обе ладони чуть выше копчика.

Наставница танцовщиц заколебалась.

– Право же… Не знаю, стоит ли об этом говорить, Кикек… прости, это я по привычке… Гюнез, может, кто-то сейчас и расстилался бы перед тобой в желании услужить и начал бы поддакивать, но я не из таковских.

Так что скажу тебе сейчас прямо: не бери Али. Знаешь, почему?

Красавица-икбал в удивлении приподняла хорошенькие рыжие бровки, с утра ещё не тронутые тушью. Во Дворце Наслаждений женщины наносили краску на лица только ближе к вечеру, чтобы весь день чистая кожа дышала и сияла натуральной красотой.

Ханум как бы нехотя пояснила:

– Али не всегда умеет сдерживать силу. А ты сейчас… твоей пояснице нынче достаточно чуть большего нажима в некоторых точках – и, боюсь, это может привести к непредсказуемым последствиям.

 – Красавица вдруг побледнела так, что на носу и щеках проступили невидимые до того под загаром веснушки. Айлин, словно не замечая реакции, продолжала: – Отчего бы тебе не взять, к примеру, Омара? Советую. Блестящий мастер, обучался в Чайне и в Сиаме, прекрасно делает массаж не только руками, но и пальцами ног… Это нечто. – Поцеловала кончики пальцев. – Советую. Почувствуешь себя возрождённой… после бессонных ночей, их, я смотрю, у тебя в последнее время выпадает немало.

Гюнез вновь в показном смущении опустила ресницы, сдерживая усмешку.

– О да, – выдавила со смешком. – Что ж, если так, беру Омара. И благодарю за столь ценный совет. О Аллах! – Она вдруг схватилась за сердце. – Михмир, негодница! Кто посоветовал тебе этого Али, будьте неладны вы оба? Ты представляешь, что со мной могло случиться?

Смуглая до черноты, рябая девушка, служанка фаворитки, взвыв, бросилась ниц, обнимая хозяйские ноги.

Остальные рабыни отшатнулись от товарки, как от прокажённой.

– Госпожа, умоляю, пощадите!

– Кто?

В нежном голосе зазвенела сталь. Евнухи, до этого застывшие чёрным изваяниями у дверей в зал, поспешно шагнули к провинившейся, ловя взгляды икбал.

Айлин-ханум укоризненно покачала головой.

– Чш-ш, тише, Цветочек. Тебе вредно чересчур гневаться. На будущее скажу так: не слушай ты эту дуру Михмир.