Когда возвращается радуга. Книга 1

Действительно больные изолировались, еду им подавали через специальное окошко в дверях, не приближаясь, дабы не дышать одним с ними воздухом.

Возможно, эти меры были правильными. Но вот только лечить таких бедолаг особо не лечили. Оставляли гору снадобий, рекомендованных табибами, и предоставляли несчастных своей судьбе. Флигель или домик закрывался снаружи, и засов снимался лишь спустя неделю, достаточную, как тогда считалось, либо для выздоровления, либо для умирания.

Молодые, как правило, выживали.

Но Мэг, которой шёл уже тридцать шестой год, молодой не считалась. К тому же, болезнь, которую она скрывала до поры до времени, как могла, исподволь подтачивала и старила её, отнимая с каждым днём силы и пригибая к земле. Это ухоженные гаремные дивы замирали в одной поре, изощряясь в сохранении красоты и молодости. А женщины, занятые на чёрной работе, старились быстро.

И уже не одну рабыню при гаремном хаммаме сгубили пар и вода.

А ещё – лимонный сок и сода, смесью которых то и дело обрабатывались от известкового налёта мраморные стены бассейнов, а ещё – горячая зола топок и та едкая жидкость, которой обрабатывали для блеска латунные краны и водомёты фонтанов…

Мэг держалась.

Пока Ирис не исполнилось двенадцать – им разрешалось жить вместе. Потом, когда почтенный Аслан-бей признал со вздохом, что косноязычие неизлечимо, но не мешает, однако, девочке овладевать наукам и искусствам, которые должна знать каждая наложница – «дочь» Северянки перевели в общий гарем, к новеньким, а саму Мэг – в домик прислуги.

И она ещё благодарила Бога за то, что малышку определили в одалиски, ибо, сама уже сполна натрудившись, не желала для девочки участи прислуги. Пусть уж… так. Глядишь, Повелитель не польстится на заику. Проживёт в Серале девять лет, до двадцати одного года, а потом…

Как заветного рубежа, она поджидала этого «потом».

Одалиска, которой за девять лет пребывания в Серале так и не выпало оказаться на ложе Повелителя, могла подать прошение – и покинуть гарем. Закон этот свято соблюдался, мало того – султан брал на себя заботу о дальнейшем достойном существовании девушки, виноватой лишь в том, что при многочисленности обитавших во Дворце наслаждений красавиц за это время так и не попалась ему на глаза.