Когда возвращается радуга. Книга 1

И при этом оставаться счастливой и незнающей.

– Помни, недеяние иногда бывает спасительным, хоть потом у тебя разорвётся сердце от собственного показного равнодушия. Но я насмотрелась, девочка, насмотрелась тут всего. Если ты видишь страдания, трижды подумай, прежде чем кидаться на помощь. Первый раз подумай – много ли ты сделаешь, ты, полное ничтожество? Второй – не будет ли от тебя больше помощи позже, от живой и ненаказанной? Третий – заслуживает ли тот, за которого ты вступаешься, помощи вообще? Вы, рыжие, непредсказуемы, порывисты, и часто не просчитываете последствий своих поступков.

Танец поможет тебе воспитать себя, обуздать, научит заглядывать вперёд на много шагов. В нём своя мудрость, открывающаяся только избранным…

– Думаешь, зачем я тебе это говорю? Потому что ты одна из тех, для кого танец – это жизнь и свобода. Настоящая и будущая. Вставай, Кекем. Ты можешь.

…Когда тень от солнечных часов в гаремном саду достигла выложенной из цветной гальки арабской цифры «3» , наставница, наконец, сжалилась.

Отправила Кекем снова в хаммам, смывать пот, налипшую от падений пыль и сухую траву, обработать ссадины и растяжки. Та заснула прямо на массажном столе. Но когда её разбудили, потянувшись, приподнялась почти без боли в мышцах, чем заслужила удивлённые взгляды.

– Смотри-ка, Али, да ты творишь чудеса, – нервно рассмеялась Айлин, поражённая до глубины души. – Она даже не ойкнула, вставая. А я ведь нарочно её сегодня загоняла, чтобы проверить на выносливость, думала, живого места на ней не останется.

Ничего, завтра уже легче будет… Да она и впрямь свежа, как молоденькая оранжевая тыковка!

Довольно засмеявшись, двинула в бок черного массажиста. Тот лишь покачал головой.

– Здесь помогло не только моё искусство, ханум. Похоже, у юной госпожи… врождённый скрытый запас сил. Так бывает. Сейчас он раскрылся. Не нагружай её чрезмерно раньше времени, резерв не беспределен. Иначе она в считанные дни растратит всё, что было накоплено за предыдущую жизнь.

И оба посмотрели на Ирис оценивающе.

Та смущённо заёрзала на топчане, поискала глазами, чем бы прикрыться. Али, согнувшись в почтительном поклоне, протянул ей лёгкое шёлковое покрывало. И это уважение, промелькнувшее в глазах, и изменившаяся манера поведения нубийца были отчего-то приятны. Может, потому, что искренни?

За несколько сегодняшних часов она узнала больше, чем за пять последних лет. И наслушалась от Айлин такого, что вспоминать тошно.