Иная судьба. Книга 3

Но что же это получается? Допустим, Огюст Бомарше, такой славный молодой человек, такой умный, такой… достойный, ей-богу! – считает себя пока чересчур бедным, чтобы просить руки богатейшей вдовы, а подозрения в возможной корысти для него оскорбительны. Это ещё понятно. Но почему почти так же думает о себе мэтр Максимилиан? И стоит ли писать об этом Жильберту? Ведь они не просто герцог и секретарь, они ещё и друзья; вдруг Жиль как-то поможет ему советом? В деньгах-то вряд ли есть нужда, секретарь всё равно что министр, и жалованье у него порядочное, да и дом есть за городом, не дом даже, а маленький замок, как однажды проболтались Берта и Герда, а рядом виноградники.

Поговаривают ещё, что есть у мэтра Фуке паи в каких-то важных торговых компаниях, это тоже больших денег стоит. Его милость, похоже, человек очень состоятельный, но на сегодняшний невинный вопрос Марты – когда же, наконец, он сделает предложение известной им обоим даме – лишь сверкнул глазами и коротко ответил: «Она теперь намного выше меня по статусу. Недостоин. И оставим это».

Вот дела…

Возможно, у него нет титула?

Нет, об этом она писать не будет. Лучше потихоньку расскажет Жилю, когда тот вернётся. Пусть сам разъяснит, в чём тут загвоздка.

Машинально прикусила кончик пёрышка.

Вот ведь как получается…

Уже после их с Фуке уроков… то есть занятий государственными делами в Гайярд пожаловал сле-до-ва-тель из особой службы, и, поскольку Марта всё-таки Высшее Лицо, зачитал в присутствии её и герцогского секретаря, а «тако же заинтересованных лиц, а именно – наследницы вышеописанного недвижимого имущества, земель и денежного состояния, равно как ценных бумаг, госпожи Доротеи Августы Терезии Смоллет-Фицкларенс, в девичестве Глюк, а тако же сестры бывшего владельца оных недвижимости, земель и прочая… госпожи Изольды Элизабет Гейл, в девичестве Смоллет-Фицкларенс»… Ух, какие длинные фразы она научилась запоминать! В общем, оказалось, что на наследство Доротеи, не зная, что она, единственная пре-тен-дент-ка, жива и здравствует, разинул рот ни кто иной, как сэр Джордж Вильямс Гордон, посол короля Генриха.

Оказывается, он был дальний-предальний родственник Смоллетов, седьмая вода на киселе, как говорится, да ещё от какой-то не совсем законной побочной ветви. У него в прадедах был королевский бастард, хоть и королевский, но бастард, а это делало права бриттского посла на «вышеописанное недвижимое имущество» весьма шаткими – по крайней мере, пока живы законнорожденные наследники.