Иная судьба. Книга 3

А потом я попросила мэтра Гийома показать мне галерею твоих предков, как ты и велел. Какие там все мужественные и красивые! Почему я раньше не видела это крыло? И мэтр Гийом, когда первый раз показывал мне Гайярд, сюда меня отчего-то не приводил, а сегодня очень этому удивился.

А ещё мы вместе с ним поднимались на Ту Самую Башню. Не волнуйся, там совсем недавно сделали перила, никто не слетит со ступенек. Там холодно, я догадалась захватить пушистую накидку. Я всё жду, когда же прилетит… Ну, ты понял, кто.

Но его не было. Хотя, когда я увидела какую-то большую птицу, то приняла её издалека за… Ты понимаешь, за кого. Потом она будто обо что-то ударилась и отлетела, и даже словно вспыхнула…»

Подумав, Марта решительно вычеркнула последний абзац. Не надо волновать Жиля. В том, что произошло, нет ничего особенного, ей так и объяснил старенький управляющий: об эту пору начинают вылетать за добычей молодые ястребы, и один из них случайно завернул к Гайярду, хоть они обычно избегают городов.

А тут, над замком, от хищных крылатых поставлена магическая защита, вот птицу и отбросило. С ней ничего страшного не случилось, просто слегка оглушило.

…А как интересно было в картинной галерее! Жи-во-пись, порт-ре-ты… Это как застывшая в красках музыка. Такие прекрасные лица у предков Жильберта, такие живые, что трудно поверить, будто эти люди царствовали много-много лет и даже веков назад. Ах, какая красивая у него матушка, и как, оказывается, похож на неё Жиль – и глазами, и пышной шевелюрой цвета воронова крыла, и улыбкой, и статью… От отца, Старого Герцога, как с почтеньем назвал его мэтр Франсуа, молодой д’Эстре унаследовал не только рост, но и характер, решительность, и острый ум, и… Тут управляющий запнулся и поспешно добавил: и многое другое.

Почему-то Марта никак не могла вспомнить лица Старого Герцога. Пышный парадный камзол, герцогская мантия, венец, даже драгоценные пряжки на туфлях – всё так и всплывало перед глазами, а вот лицо… Завтра надо будет наведаться туда ещё раз.

От портретов веяло теплом и дружелюбьем, и из галереи она выходила со стойким ощущением того, будто только что познакомилась и наговорилась с очень хорошими людьми.

…Она тщательно присыпала написанное песком: хоть и черновик, но надо приучать себя к порядку! Выждав, пока впитается излишек чернил, ссыпала в серебряную лодочку, погасила свечи кроме одной…

Забыла.