Иная судьба. Книга 3

Мало того – передать оную вместе с наследными титулами будущему супругу, дабы род Бургундских с честью и славой продолжил своё существование. Граф будет землю рыть, а сделает всё, чтобы не подвести герцога. Что там шатёр, когда речь ведётся о неугасании рода!

А заодно…

Право наследования дочерями, пусть и таким способом, создавало прецедент, которым можно было воспользоваться, если у Жильберта, не будет с Мартой сыновей, а родятся только дочери. Конечно, придётся подбирать зятя особенно придирчиво, чтобы, не колеблясь, когда настанет время, передать бразды правления.

Что ж, если, допустим, вырастут достойные сыновья у Винсента или Макса – то почему бы и нет?

Об этом стоит хорошо подумать.

Он любил предусматривать и оказываться впереди. Так учил отец. Так он сам будет воспитывать своих детей. Когда-нибудь…

Погружённый в грёзы, он и не заметил, как задремал на своей простой складной солдатской койке. Лишь, как предвестник сна, прозвучал в ушах милый голос, озвучивая строчку из дивного письма: «Пусть у тебя всё будет хорошо, Жиль!»

Отчего-то повеяло холодом, вместе с нахлынувшим ощущением, будто кто-то заглянул через плечо – украдкой, тайком… и попятился.

Но Жильберт д'Эстре уже проваливался в сон, и навстречу ему торопилась его ненаглядная, перебирая быстрыми ножками по белым ступеням парадной лестницы Гайярда, и там, где крошечная туфелька касалась мрамора, оставались букеты нежных фиалок. Весь мир померк перед её улыбкой. И герцог полностью отдался сладостному сновидению, ринувшись навстречу любимой.

…Очнулся он от неожиданного удара.

Нет, не в сердце, не в печень, не в голову… Шарахнуло по всем рецепторам боли, забив тревогу. С ним такое уже происходило, а потому – он особенно и не удивился, когда, разрывая сон, грозно рыкнуло второе, бодрствующее «Я». Тело взметнулось с кровати само, перехватив в прыжке чужого, подмяв под себя, прижав коленом, намертво сцепив пальцы на податливом горле… Не слишком сильно, но и без особых церемоний: чтобы и не до смерти, и придушить, парализовав сопротивление в корне, чтобы враг хрипел, дёргался, не в силах отцепить от своей шеи железных рук… Включилось зрение.

И вот тогда Жильберт д'Эстре от ужаса едва не закричал. Под ним, задыхаясь, билась его Марта, его ненаглядная, его милая…

В панике он пытался отпрянуть – но руки не слушались, выдерживая захват, не ослабевая напряжения… «Чужая!» – вопило всё его существо, не веря тому, что видит.