Когда возвращается радуга. Книга 2

Дипломатия, душа моя, руководствуется порой одним принципом с медициной: «Не навреди!» А посему – доверься мне и молчи, молчи, заклинаю всеми святыми, мусульманскими и своими! Хорошо?

Его «крестница» растеряно кивнула:

– Не совсем поняла, но… хорошо. Но ты потом расскажешь, встретятся ли они?

– Непременно. Однако ради этой встречи я сперва должен узнать в подробностях, что же случилось с… маркизой, и от кого ещё, возможно, нам придётся её скрывать, дабы это семейство, наконец, воссоединилось. Но тебя она не знает, поэтому и помалкивает о своём прошлом, а со мной, надеюсь, будет более откровенна, как со старым знакомым, неплохо себя зарекомендовавшим.

Бедняжке нужно время, чтобы прийти в себя, осознать, что она, наконец, у друзей. Вот тогда-то я её разговорю – и вместе мы решим, как поступать дальше.

– Политика… – пробормотала Ирис. – Что это за штука такая, если из-за неё супруги вынуждены расстаться, и целую вечность не знать друг о друге?

– О-о, душа моя, Политика – это такая нечистоплотная дама, и допускает такие грязные игры… Лучше тебе не знать и не вмешиваться.

Но не бойся: пока я рядом – скажу, в какую сторону лучше не смотреть и куда не соваться. Понятно?

Она покивала.

– Август, ты не поверишь, но ещё как понятно. А смена династии – это тоже политика?

– Безусловно.

Бомарше запнулся. Задержал на ней взгляд и… промолчал. Имелись у него кое-какие догадки относительно происхождения своей «крестницы», но о них он предпочитал не заговаривать. В соответствии с теми же причинами, о которых только что упоминал.

– А вот дальше… – Покачал головой. – Дальше, Ирис-ханум, нам с тобой придётся на время расстаться. Независимо от степени откровенности Аннет де Клематис, я обязан – да, просто обязан! – сообщить госу… любящему супругу о чудесном обретении потерянной жены и сына. Сразу по прибытии в Марсель я должен буду отбыть в Лютецию. Придётся нам с тобой нарушить протокол. Мои обязанности, как сопровождающего по Эстре, возьмёт на себя де Камилле.

Ты доверяешь ему? Он не вызывает у тебя отвращения?

Ирис улыбнулась.

– С тобой, конечно, было бы интереснее, ведь Филипп вечно угрюм и неразговорчив. Но не станет же он ходить за мной, как привязанный, день и ночь! К тому же, у него свои обязанности, к которым ему наверняка придётся вернуться. А я…

– А ты будешь, как и прописано в протоколе пребывания, гостьей герцога Эстрейского, и у него найдётся достойный кандидат на роль твоего спутника.