Когда возвращается радуга. Книга 2

 – Прекрати, Хью!

На берегу, скажет тоже… На какие шиши она будет там куковать? Возвратиться в брошенный трактир под Эстре? В бывшую клетку? Никогда! Она должна увидеть южные моря!

И поторопиться. Иначе… потом-таки придётся родить, и больше она никогда не увидит свою мечту, никогда.

– За красотку Энн, дери дьяволы её грешную душу! – рявкнул вдруг за спиной пьяный голос, и женщина судорожно дёрнулась, расплескав содержимое кружки. Неужели её кто-то узнал под обличьем юнги? Но Хью хлопнул её по плечу, осаживая.

– Тихо. Это не о тебе.

Она обернулась.

Спиной к ней, развернувшись к своим приятелям, возвышался над столом, покачиваясь и с огромной кружкой наготове, громила, чьи нечёсанные космы торчали из-под засаленной треуголки этаким вороньим гнездом. Очевидно, он говорил тост.

– Эй, все слышали? За покойницу Энн Бони, чтоб ей пусто было! Допрыгалась! Но хороша была баба…

Одним махом осушил кружку и плюхнулся на лавку так, что пол затрясся.

– Да ты что, Пит, разве её грохнули? – поинтересовался кто-то из компании живописных оборванцев.

 – А я слыхал, что она вроде как дёрнула из тюрьмы-то. Да рванула на Тортугу. Врут, что ли?

Пит Воронье Гнездо пьяно погрозил пальцем.

– Э-э-э, не врут… Не врут! Утекла, было дело. Так её же через месяц поймали! Опять за своё взялась, караулила «испанца» с золотом, а тот оказался учёный, с конвоем шёл… Повязали Энн, да чуть не вздёрнули там же, она ведь в портках была, от остальных «жентльменов» не отличишь.

Чуть не угодила на рею, где уже дружки её дрыгались…

Малыш Джон Клеменс непроизвольно потёр шею. Глянул выразительно на побелевшую Аннет. Воронье Гнездо, довольный, что оказался в центре внимания, продолжал:

– … а она тут как заори, что баба! И что беременна! Ну, ясно, рубаху на ней задрали, а там пузо. Чтоб мне лопнуть! И впрямь, брюхата, хоть саблей оно ей не мешало махать. Только не очень оно ей помогло, брюхо-то. Больно испанцы на неё разозлились.

Ежели б не законник и не поп, что с ними плыли, отдали бы её матросне, и дело с концом. А то – чин по чину, в карцер и прямо до Малаги. Там и повесили. Не сразу, правда. Дождались, пока своего щенка родит – чтобы, значит, детскую душу не губить – и вздёрнули мамашу, прямо у всех на виду. До сих пор, говорят, висит, гниёт.

Аннет едва успела перегнуться через стол. Её стошнило.

– Не умеешь пить – не берись! – рявкнул на неё Хью. – Ишь, неженка.