(Не)твоя тайна, или Разбуди мою страсть

Села специально позади пассажирского сиденья, чтобы хорошо видеть водителя, и всю дорогу вела себя как полная идиотка, мило улыбалась, говорила нежным проникновенным голосом, но все же уломала майора выдать Ромину машину. Тупее предлога, чем покормить котят, просто невозможно было придумать, но мы с Настей додумались лишь до этого.

– Моя Маруська, – затараторила я, уже стоя в гараже с Роминой машиной, – это кошка. Родила котят за день до пожара, от её дон жуана, – ткнула пальцем в сторону Ворон, любующейся на шоколадный автомобиль Калинина.

– Ах вот как, – задумчиво произнес Самойлов, шагнув в сторону Насти и положив ключи ей на ладонь. – Вы тоже поедете? – обратился он опять ко мне, уже слегка недовольно.

– Нет, – твердо произнесла я и, все же не сдержавшись, тихо добавила: – Нет, нет, мне там больше делать нечего.

Настя уехала, а я, проводив взглядом удаляющийся автомобиль, мысленно пожелала им удачи. И меня отпустило, я, словно воздушный шарик, сдулась, не хотелось больше кокетничать и безмозгло улыбаться.

Повернулась к Виталию, собираясь попрощаться, мужчина же, что-то обдумывая, серьезно смотрел на меня.

– Нечего делать? – все же спросил он.

– Да, я уезжаю в город и развожусь, – честно и серьезно призналась я, потому что не сомневалась в принятом решении ни на секунду.

– Бывает, – кивнул он, а затем, улыбнувшись краешком губ, заговорщицки произнес: – Может, ко мне? Чаю теплого попьем. А то вы долго без шапки, должно быть, очень замерзли, как бы не заболеть, – покачал майор головой.

– Ко мне можно на ты, – натужно улыбнулась и согласилась на чай.

Возможно, хотя бы кружка теплого травяного напитка подарит мне необходимое сейчас тепло. Вдруг мне полегчает и грудь перестанут сковывать обручи боли, плотно спеленавшие меня по рукам и ногам и впрыскивающие своими шипами в мою кровь яд, одновременно парализующий и поджигающий мои конечности, заставляющий биться в предсмертной агонии.

Я не знала, что чувствуют люди в момент смерти, но мне каждое прожитое мгновение казалось, что именно то самое.

Причём обычный человек имеет шанс все же скончаться и больше не жариться на адовой сковороде, а я умирала раз за разом, и, лишь ощущая необъяснимое тепло Самойлова, мне становилось хоть на чуточку, но легче.

Глава 4

Наши дни

Вдох. Удар-выдох. Вдох. Удар-выдох. Левой. Левой. Правой.

– Виталий Сергеевич, простите, но там ваш отец…

Правой. Правой. Правой.