(Не)твоя тайна, или Разбуди мою страсть

Почему при виде маленьких пупырышек у меня сразу встал член, я так и не понял. Но облизать Викторию захотелось, всю и сразу. Словно она была ягодным тортом, политым сиропом.

И вот теперь она говорила, что будет ездить к поставщикам. Да черта с два.

Откинулся на спинку кресла и растер виски. Нужно было поскорее с этим заканчивать, я чересчур сильно переоценил свое терпение и недооценил тягу к рыжей ведьме. Факт.

Ладони начало покалывать. Провел большим пальцем по остальным, представляя, как перебираю в руках ее гладкие и мягкие волосы.

Непременно рыжие, только такие.

По позвоночнику прошел импульс, а в штанах опять стало тесно. Пытка. Самая настоящая. Прикрыл глаза, пытаясь расслабиться, перебрал в голове все сегодняшние задачи, отделил от них первоочередные, составил их в нужном и правильном порядке.

Интересно, во что она вырядится сегодня?

Да твою ж мать…

Открыл глаза и поднялся с кресла. Груша должна была помочь, но в этот момент пропищал селектор, и я нажал на кнопку, не садясь обратно.

Все возбуждение ушло разом, развеялось как дымка, стоило только услышать писклявый голос Иоанны. Нет, ну это ж надо было додуматься – назвать так бедного ребенка.

– Виталий Сергеевич, простите. К вам пытается прорваться женщина, хоть я и сказала, что вы заняты.

В груди что-то ёкнуло, а голос внезапно осип.

– Посетительница представилась?

– Олимпиада Львовна, она не хочет называть свою фамилию, – уже более приглушенно произнесла помощница моей помощницы, а я рассмеялся, не сдерживаясь, во весь голос, стоило только представить, как в этот момент та самая Олимпиада Львовна смотрит на Иоанну, словно удав на кролика.

И опять эта ассоциация рыжей помощницы с кроликом. Мне стало жаль девушку, правда, лишь самую малость. Отсмеявшись, я наконец-то произнес: – Мама, как ты там еще дверь не вынесла и не зашла, я поражен твоим терпением, честно.

Из динамиков послышался писк. Возможно, удав все же решил проглотить трясущегося от страха кролика?

Не прошло и минуты, как в кабинете появилась мама.

Она молча и степенно дошла до моего стола и плавно опустилась в кресло напротив, положила свою маленькую черную сумочку, больше похожую на кошелек, на стол и, сложив ногу на ногу, сцепила руки в замок на коленях. Все это время мать прожигала меня недовольным взглядом.

– Я тут ни при чем, – поднял руки вверх, признавая поражение и садясь обратно. Надобность в груше отпала.

Мама лишь выгнула левую бровь дугой.