Семья напрокат, или Приручи меня

Но вот одна рука мужчины поднимается вверх и начинает рисовать что-то на моих ребрах, а вторая, напротив, спускается вниз и поглаживает внутреннюю сторону бедра.

Я в отчаянии прикрыла глаза.

Мне захотелось закричать, в первую очередь на саму себя. Но что-то внутри меня жаждало острых ощущений, это что-то заставило меня притаиться и замереть в ожидании.

Мирослав начал осыпать мою шею поцелуями, и я выгнулась ему навстречу. От вороха мурашек, бегающих по всему телу, я словно сошла с ума.

Или все дело было не в мурашках? А в языке Мирослава, которым он сейчас облизывал мое ушко.

А может, в том, что мое тело зажило собственной жизнью, как в лучших романах о любви, и предало собственную хозяйку.

– Значит, Самойлов мне наврал, – шепнул Соколов мне на ухо и заставил подавиться собственным стоном, который уже готов был сорваться с губ.

Слишком все было остро и необычно.

Мужские руки двигались так быстро и держали так крепко, что я не могла прийти в себя. Не успевала.

У меня не было на это ни единого шанса.

Губы Мирослава с какой-то лихорадочной скоростью осыпали мою шею поцелуями. И я все глубже и глубже погружалась в эту пучину чего-то неизведанного.

А я ведь думала, что Мирослав не такой. Он показался мне расчетливым и спокойным. Тем мужчиной, который сначала спланирует десять шагов вперед, потом шагнет лишь один раз и опять начнет планировать. Сейчас же он обрушился на меня как стихийное бедствие, разрушая до основания.

И я дрожала в его руках.

Уже дрожала. Но самое главное – запах… От Мира не пахло никакими мужскими духами. Я чувствовала лишь запах морской свежести, тот самый, которым пахла его футболка, тот самый, который мне так понравился.

Я попыталась сдвинуть ноги и все же отступить. Но Мир накрыл ладонью мое лоно, и я задохнулась.

– Не спеши. Мира-а-а, ты такая манящая… А теперь убегать вздумала, – его голос стал настолько низким и хриплым, что я с трудом разобрала слова.

Вторая рука мужчины накрыла мою грудь и стала медленно ее поглаживать, тогда как его средний палец там, внизу, начал поглаживать истекающие соком складочки.

Как? Как и когда он там оказался? В такой близости ко мне?

– Соколов, – с трудом выдавила из себя, предприняв еще одну слабую попытку вырваться.

– Соколовский. Ты же хочешь меня, Ласка, – произнес он на выдохе, а у меня все внутри задрожало от того, как он меня назвал.

Так нежно и волнительно.