Семья напрокат, или Приручи меня

Марина была на двадцать пять лет младше отца и, кажется, на целых три года младше моего старшего брата Святослава, но я помнила ее с самых ранних лет. Родная мать умерла, когда мне не было и года. И если братья помнили маму и хоть и приняли Ольгу, но не относились к ней как к родной, то для меня она была единственной возможной матерью. И я ее любила, конечно же любила.

– Мирослава, не строй из себя прожженную жизнью стерву. Тебе не идет.

– А кем мне больше идет быть? Избалованной, инфантильной папиной золотой девочкой? – Я качнула головой, теряя весь свой запал.

На подъездную дорожку у дома выехала машина, и я устало спросила: – Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты выполнила все папины условия. Забрала все причитающееся себе наследство.

– А потом поделилась с тобой, да, мам?

– Мирослава, я серьезно, – мама зашипела, сжимая рукав моей куртки еще крепче. – Можешь здесь даже не появляться без теста с двумя полосками.

– Пфф, а че так слабо? Ну вдруг на него кто другой пописает, а? Мелко берете, Марина Юрьевна, уж лучше сразу УЗИ или кровь на ХГЧ, или что там еще бывает?

– Мирослава, не паясничай.

Я выдернула руку из ее захвата и быстро сбежала по ступенькам.

Хотела напоследок бросить ей мучивший меня долгое время вопрос, почему же она не родила сама, раз такая умная, но не стала. Добежала до машины и, запрыгнув внутрь, назвала дяде Ване адрес своей институтской подруги. Больше мне было не к кому ехать.

Мама спустилась с крыльца и долго смотрела вслед уезжающей машине. Когда я увидела ее взгляд, меня передернуло. Понятно, что каждый в этой жизни сам за себя. Ей всего-то сорок три, и остаться ни с чем она не хочет, но вот почему все их проблемы должны решаться за мой счет?

– Мира? – Иоанна, стоящая на пороге в одной пижаме, конечно же, не ожидала меня увидеть. Мы не общались с ней уже пару месяцев.

– Пустишь?

– Конечно, конечно же.

Проходи. – Она отошла с порога, и стоило только мне сделать шаг в квартиру, как Ия крепко обняла меня. – Мирка, я так соскучилась.

На глазах навернулись слезы. Мы поссорились с ней из-за глупости: она устроилась помощницей к другу нашей семьи, за которого меня сватали родители, и все время промывала косточки жене Виталия. В один прекрасный день мне это надоело, я попросила ее успокоиться, но она не прислушалась к моим словам.