Чуточка

Ты говорит, будешь голодным охотником, а я буду непослушной маленькой овечкой, которая убежала от пастушка. Я сейчас говорит, спрячусь, а ты будешь меня искать.

– Вот здрасьте! – а мы вообще удивлены весьма.

– Мне пора домой, время десять, – говорит Колька, – а она залезла в шкаф! Ты говорит Коля злой разбойник, а я робкая невинная девушка, переживающая расставание с родителями. И пока она сидела в шкафу, я убежал!

– А как же флюорография? – не понимаем мы.

– Так она разыскала мой номер телефона, – говорит Колька, – стала названивать мне домой, рыдать в трубку, угрожать, что если я не приду к ней сейчас же, она спрыгнет с пятого этажа!

– Да ты что? – а мы даже не знали, что бывают такие нервные люди.

Так, а что удивляться, если она оторвала лепестки от роз, да еще кинула их на кровать! Додумалась!

– Целый месяц она трепала мне нервы, – говорит Колька, – выслеживала меня после работы, признавалась в любви, говорила, что жить без меня не может, что нам нужно поговорить. Я приходил к ней домой, думая, что мы поговорим, а она доставала веревки и говорила, свяжи меня ими крепко-прекрепко, как будто бы я советская разведчица, попавшая в немецкий плен, а ты унтер офицер с Либхерштрассе.

Ты тайно в меня влюбился и рискую своей жизнью, развязал их!

– Нам такого никто никогда не говорил… – в растерянности говорим мы.

– Так что эти спортсмены, – говорит Колька, – прекрасные только в поезде. А в жизни ничего хорошего! Так что сидите, мужики вместе с нами, Миха наливай!

А мы с Генкой забыли совсем, что наши жены со спортсменами сейчас шампанское пьют и конфетами заедают.

Да и пускай! Что мы, будем бегать смотреть за ними? Выпили мы, посидели.

– Так, а где эта женщина-то? – спрашиваю я.

– Не знаю, – вздыхает Колька. – Ездит, наверное, по поездам, находит таких, как я…

– Так и Галя, – говорю я, глядя на Генку, – тоже ведь по поездам ездит!

– Да откуда у Гали такие фантазии? – удивляется Генка.

– Ну да, – говорю я. – Она же только шторы может у сестры шить!

И как-то грустно-грустно нам стало.

… Посидели мы еще, помолчали, да и по домам разошлись. Я пришел весь в раздумьях, смотрю на Зину, а она, как ни в чем не бывало, лежит, телевизор смотрит.

– Ну что? – говорит. – Наклеили?

– Наклеили, – говорю я, а сам по сторонам смотрю.

Может, думаю, пока меня не было, все в шкафах тут сидели? Веревками друг друга связывали?

– Ой, – причитает Зина, – а я пока белье перестирала, пока бульон сварила на завтра.