Город любви

Коллинз взял ее за запястья, привлек к себе и хотел было поцеловать, но она слегка отклонилась и постаралась изобразить на лице капризную улыбку.

– О, Найджел, не так скоро!.. – смущенно произнесла Адель, хотя ее распирало от желания расхохотаться. – Побудь здесь, я на секундочку… Скоро приду.

Одарив ошеломленного химика ослепительной улыбкой, девушка скрылась за дверью.

Ее никогда особенно не терзали муки совести. Если она чего-то хотела, она это брала, так что ей не приходилось бороться ни с ангелами, ни с демонами.

Адель метнулась в кухню, схватила точно такой же стакан матового стекла, как те, из которых они пили сок, и плеснула в него из колбы. Жидкость едва закрыла дно, но большим количеством рисковать было нельзя, иначе Найджел мог заметить. «Главное – иметь образец, – рассудила она. – Потом приготовить можно сколько угодно».

– Адель! – донесся до нее голос. – Тебе чем-нибудь помочь?

«Вот уж не надо!» – испуганно подумала она и осмотрелась.

Спрятать стакан было негде, да и некогда: приближались шаги Коллинза.

Тогда Адель поставила стакан за вазу с фруктами и накрыла подвернувшейся под руку пачкой попкорна, затем глубоко вздохнула и медленно вышла из комнаты.

С Найджелом она столкнулась в дверях.

– Я не могу больше ждать, – прерывисто дыша, произнес он. – Я решился. Я признаюсь тебе прямо сейчас – и будь что будет. Адель, я…

– Что, Найджел? – поспешно перебила она его. – Ты хочешь сказать, что заскучал без меня?

Прерванный на полуслове, он растерянно замолчал.

А Адель продолжала:

– Дорогой мой, я никогда так чудесно не проводила время. В период написания очередного романа я живу затворницей, посвящая все время работе, а ты сегодня подарил мне много приятных минут благодаря занимательному рассказу о твоих научных изобретениях… – Адель умолкла, осознавая произнесенные глупости и очаровательно улыбаясь. – Словом, я была рада тебя повидать.

Но Коллинзу этого хватило. Окончательно осмелев, он сорвал с себя очки и, крепко обхватив Адель за талию, впился губами в ее шею.

Сначала она с трудом сдерживала смех, решив позволить гостю совершить этот решительный и дерзкий, с его точки зрения, поступок. Но по мере того, как ласки Найджела становились более смелыми и горячими, а поцелуи – жадными и настойчивыми, желание смеяться у Адель пропало, уступив место желанию иного рода.

Как же давно уехал Стэнли, как же она истосковалась по мужчине… Сопротивляться больше не хотелось.