Город любви

– В случае с Петронием деньги тебя не спасли бы, – убежденно произнес Юлий. – У него есть влияние, а влияние – это всё, Адель. Помни об этом, если захочешь побывать в Риме. Влияние – это всё. А то, что у тебя нет господина, еще не говорит о том, что ты свободна. Здесь, в Помпеях, люди умеют ценить право на волю. Но только не в Риме. И только не Петроний.

Адель внутренне сжалась от этих слов, которые совершенно не совпадали с ее представлением о знаменитом Гае Петронии. Она столько о нем читала! Она так ценила его талант! Однажды купив у букинистов потрепанный томик «Сатирикона»[26 - «Сатирикон» – роман Гая Петрония Арбитра, написанный в духе менипповой сатиры (характеризующейся свободным соединением стихов и прозы, серьезности и комизма, философских рассуждений и сатирического осмеяния), в комически сниженном плане рисующий нравы римского общества.

], Адель словно соприкоснулась с настоящей античной жизнью, не приукрашенной, не подогнанной под поэтические стандарты и философские учения. Это был первый роман в истории человечества, и он открыл миру другой Рим, прославив имя своего создателя.

Адель взглянула на Юлия и заметила, что он внимательно ее рассматривает, сохраняя на лице совершенно невозмутимое выражение. В этот момент к нему подошла молодая рабыня и, поклонившись, что-то тихо сказала.

– Ужин готов, – произнес он, по-прежнему скользя взглядом по фигуре Адель. – Иди за мной. – И медленно, размеренно ступая, направился в триклиний.

Помещение для трапез представляло собой прямоугольный зал, узкий и длинный, из-за сгущающихся сумерек освещенный четырьмя лампадами.

На стенах тоже была изысканная, выполненная с превосходным мастерством роспись; особенно понравилась Адель красноперая тетерка, гуляющая среди зарослей лавра, фиалок и ромашек. Но основным персонажем здесь являлся Вакх[27 - Вакх – то же, что Бахус, Дионис – бог виноградарства и виноделия.]: одна стена полностью была посвящена изображению шествия Диониса – с вакханками, сатирами и козлами, а весь потолок украшала лепка в виде свисающих виноградных гроздей. Посреди зала стоял длинный стол кипарисового дерева, а вокруг него – три каменных ложа, накрытых роскошными ворсистыми покрывалами.

Адель опустилась на одно из них и почувствовала, как оно мягко сникло под тяжестью тела. Юлий лег, опершись на локоть, приняв обычную позу римлян, и лениво приказал стоящему позади него слуге подавать на стол.

Через минуту в триклиний вошли рабыни, неся подносы с едой.