Город любви

Он был поэтом, писателем, приближенным Нерона и его советником в вопросах вкуса и этикета, законодателем мод, проконсулом Вифинии[31 - Вифиния – римская провинция на северо-западе Малой Азии.] и сенатором, а также свободным от брачных уз[32 - Достоверно неизвестно, был ли женат Гай Петроний Арбитр.] мужчиной в расцвете лет, которому принадлежали красивейшие женщины Рима. Юлий учился у Петрония поэзии, но мечтал научиться у него жизни.

Вернувшись в родные Помпеи, молодой патриций во что бы то ни стало захотел доказать миру, что боги все-таки наделили его поэтическим даром.

Буколики, оды, подражания Вергилию и Овидию, даже попытка создать вторую «Энеиду»… Он писал много и усердно, и вряд ли нашелся бы хоть один завсегдатай помпейских пиров, кто не слышал бы творений Публия Юлия Сабина. Но хватило лишь насмешливо приподнятой брови посетившего Помпеи Петрония, чтобы Юлий понял, о чем молчали его приятели. Писать он перестал.

И вновь длинная череда однообразных дней затянула патриция в свою вязкую трясину.

Бежали недели, месяцы; Юлий ходил в театр, бывал на боях гладиаторов, посещал роскошные пиры – но ничто не занимало его пресыщенный ум, ничто не волновало его холодное сердце…

Однажды пасмурным зимним днем Юлия, дремавшего в своем кубикуле, разбудил вежливый, но настойчивый голос номенклатора:

– Проснись, господин, тебя ждет эдил Кален. Проснись, господин!

– Клянусь прелестной Иридой[33 - Ирида – богиня радуги, посредница между богами и людьми.

], неподходящую погоду отец выбрал для визита… Сейчас самое время спать, чтобы не видеть нахмуренных бровей Юпитера, а ночью пробудиться и лицезреть прекрасный лик Дианы. Колон, отстань! – И лентяй повернулся на другой бок.

Номенклатор, молодой грек с правильными чертами лица и крепкой фигурой атлета, осторожно тронул хозяина за плечо.

– Господин, эдил прислал посыльного с приглашением на вечерний пир в тесном кругу.

Мысли Юлия оживились, и он, повернув голову, заинтересованно уставился на Колона.

– Все разузнал, да? А из кого будет состоять этот тесный круг?

Номенклатор широко улыбнулся и пожал плечами. Молодость и врожденное озорство не позволяли ему с должным почтением относиться к хозяину-ровеснику. Между ними давно, еще с детства, установились теплые, почти дружеские отношения, но Колон никогда не забывал своего места, сочетая в отношении к Юлию преданность и искренность, что редко встречалось у невольников.