Город любви

Магистрат послал за помощью к претору[54 - Претор – высший (после консула) римский магистрат, ведавший судопроизводством.], и он выделил целую когорту для поиска разбежавшихся сектантов: они могли спрятаться где угодно.

– И вы рассчитываете найти их здесь?

– Юлий Сабин, мы выполняем приказ императора: всех христиан надлежит отправить на публичное растерзание львам.

Патриций одобрительно кивнул.

– Организацией этого зрелища будет заниматься мой отец, эдил Кален?

– Да, и эдил Целий тоже.

– Что ж, Помпеи давно не вдыхали полной грудью пьянящий запах крови… Ты можешь обойти дом, – благосклонно сказал Юлий, – но возьми с собой не более пяти солдат. Грохот вашего железа так утомляет!

Центурион сделал знак нескольким наиболее крепким легионерам и быстрым шагом направился исследовать владения патриция, а тот, зевнув, приказал Колону распорядиться насчет завтрака.

Вскоре солдаты вернулись.

– Все в порядке, Публий Юлий Сабин, здесь никого нет.

– Разумеется.

– Да будут благосклонны к тебе великие боги!

– Прощайте.

Рабы закрыли двери и стали расходиться по своим местам; в атрии снова воцарилась привычная тишина.

– Завтрак готов, господин.

Юлий медленно вошел в триклиний и, задумчиво глядя в пустоту, проговорил:

– И как им такое могло прийти в голову – чтобы в моем доме оказались беглые христиане!

И вдруг страшная мысль потрясла сознание Юлия.

Адель! На секунду он замер с поднятым в руке кубком и тут же с грохотом поставил его на стол. Стремительно поднявшись, на ходу снимая домашнюю тогу, он почти бежал в свою комнату, успев крикнуть номенклатору, чтобы тот немедленно приготовил колесницу, запряженную лучшими лошадьми.

Быстро облачившись в дорожную одежду, Юлий вышел во двор. Пара превосходных жеребцов арабских кровей, впряженных в узкую легкую колесницу, гарцевала у ворот, ожидая наездника.

Откинув полы длинного плаща так, чтобы они не мешали управлять лошадьми, патриций вскочил на колесницу, тряхнул вожжами – и кони, заржав, рванулись вперед, оставив за собой облако пыли.

Проезжая узкой улицей по направлению к Сарнским воротам и сдерживая лошадей, чтобы не привлекать к себе внимание, Юлий тщетно пытался унять огонь, бушевавший в его груди.