Иная судьба. Книга 1

 – Посмотрел дворецкому в глаза, как бы закрепляя сказанное, и повернулся к женщине. – Пойдёмте, матушка, я вам сейчас всё объясню. А вы, мэтр Гийом, учтите: с вами его светлость собирался поговорить особо.

– Винсент!

Женский голос прервал капитана просто-таки громоподобно. Дворецкий украдкой перекрестился. Куда только подевались спокойствие и благожелательность матушки Аглаи! Уперев руки в бока, она сверкнула синими глазами.

– Паршивец этакий, отвечай, что здесь происходит? Что вы опять натворили?

– Матушка, ничего такого, чего можно было бы стыдиться.

Прошу вас… – Капитан выразительно указал глазами на вернувшегося и застывшего на посту лакея. – Не здесь.

– Ах ты… – Домоправительница гневно задышала, взметнула юбками и ринулась к лестнице на третий этаж, где находились комнаты прислуги. Бросила через плечо:

– Марш за мной, негодник, и я заставлю тебя выложить всю правду!

Она даже не оглянулась проверить, идёт ли за ней мужественный капитан рейтаров. Не сомневалась, что спешит, ломая ноги.

Дворецкий успел зацепиться и повиснуть на локте военного.

– Господин Винсент! Умоляю! Можно и мне с вами, послушать? Если уж его светлость желает со мной побеседовать особо, я должен знать, что ещё свалится мне на голову! О, мои седины…

– Они в безопасности, клянусь вам. Поспешим, мэтр, ибо моя матушка в подобные минуты представляет большую угрозу, нежели гнев нашей светлости.

– Винс! – донеслось сверху. – Я жду!

Капитан Винсент Модильяни, молочный брат герцога д’Эстре, непревзойдённый фехтовальщик и первая шпага Галлии, блестящий офицер, отмеченный наградами Его Величества Генриха, только вздохнул.

– Иду, матушка!

* * *

Марте было неловко так громко стучать башмаками по паркету. Видимо, герцогу это тоже не нравилось, потому что, едва за ними притворилась дверь опочивальни, он споро усадил девушку на низенькую кушетку, опустился на пол и собственноручно разул. Невольно придержал в руках женскую ножку, словно маленького дрожащего зверька.

Ступня девушки была чуть меньше его ладони, узкая, изящная, и вид её не портил даже поношенный чулок. Одеть бы её как следует, подумал с внезапной нежностью герцог, обуть, причесать… и запереть, чтобы никто не видел, только он один. Погладил тонкую щиколотку, оценил узость приятной глазу лодыжки… впрочем, дальнейших исследований не затевал. Всё увиденное и услышанное, касаемое Марты, само по себе давало почву для размышлений.